Одержимость полностью

Это было впервые, когда он отвернулся от меня, но, на самом деле, это я толкнула его на это. Я потеряла веру в то, кем он был, и не могла пересилить свой собственный страх, чтобы сделать правильный выбор. Я наивно полагала, что мы сможем двигаться дальше, двигаться вперёд. То, что мы, в конце концов, поженимся без бремени в виде ребёнка, когда сами не будем детьми. Но когда увидела чистую ненависть в его глазах, я поняла, что ничего не смогу сделать, чтобы изменить то, что сделала, или то, что он чувствовал ко мне. Поэтому я ушла. И когда он вернулся ко мне... я проигнорировала его призывы, хотя он пришёл в дом моих родителей. Он кричал и воевал с отцом, который угрожал вызвать полицию. Я пряталась в своей комнате, думая худшее о себе, ненавидя то, кем являлась. Я разрушила свою невинность эгоистичным грехом. Поэтому я пожертвовала своими чувствами ради Бога, ради церкви, в надежде, что смогу хотя бы искупить этот грех. Искупить Деклана.

— Я должна была позволить ему войти, Лана. Я должна была позвонить, я должна…

— Ты сделала то, что думала, будет правильным. Вы были ещё детьми, и ваши родители… Ты думаешь, что они позволили бы вам быть вместе после того, как вы сказали им правду. Они бы повесили вас обоих на стропилах в этой проклятой часовне, если бы вы попытались остаться вместе.

Она была права.

— Делай сейчас то, что должна, Пэйдж. Вы снова свободны в выборе и сделаете всё правильно. Он любит тебя, он сам это сказал. Он простит тебя... и даже если он этого не сделает… по крайней мере, вы хотя бы попробовали, и вы сможете двигаться дальше, — Лана отпила вино и кивнула.

— Я дам ему неделю. Если он не появится в «Галерее», я пойду к нему, — и как только я объявила это, чёрное чувство в моём сердце возросло.

— Хорошо, теперь ешь, потому что ты чертовски тощая, и никто не хочет мешок с костями, — она хихикнула, и я улыбнулась.

Я закрыла глаза, все еще ощущая след его поцелуя, его милость жгла мои губы. Он обвинил меня в том, что я — яд для него, но помиловал сладким вкусом обещания.

Автобус высадил меня примерно в двух милях от дома Пэйдж, и мне предстояла прогулка в гору. Прошлой ночью шёл снег, но, несмотря на это, к тому времени, как добрался до её дома, я вспотел и, вероятно, пах как дерьмо. Я обернулся и вытащил лист бумаги из кармана, чтобы убедиться, что нахожусь у правильного дома. Передо мной стоял дворец, скрытый на склоне горы. Это был трёхэтажный дом с серой лепниной и сосновой отделкой, из-за которой здание сливалось с покрытыми морозом елями и зимним пустынным Аспеном (Примеч. Аспен — элитный горнолыжный курорт в США), который его окружали. Это выглядело очень современно, и в то же время — естественно. Дом Пэйдж напомнил мне кое-что из книги архитектора Фрэнка Ллойда Райта, которую однажды я взял в библиотеке. По крайней мере, крутой склон дороги был очищен от снега. Мои икры горели, и мысль, что я почти дошёл до её входной двери меня не особо радовала.

Дверь выглядела тяжёлой, в центре располагалось маленькое квадратное окно с железными решётками. Это казалось чересчур по средневековому в сравнение с остальной частью дома. Я осмотрел массивный вход — как будто я и без этого уже не чувствовал себя неуместно.

Голоса в моей голове начали смеяться:

«Ты не принадлежишь этому месту»

«Ты всего лишь мусор, просто не можешь почувствовать запах своего зловония»