Одержимость полностью

Меня сводили с ума мысли о ней с другим мужчиной, мысли о том, как она пыталась подарить ему ребенка, мысли о том, что он сделал, чтобы она стала такой неуверенной. Из той малости, что она со мной поделилась, выходило, что он был придурком, и, несмотря на то, что я долго избегал людей и прикосновений (и это довело меня почти до безумия), кажется, моя жизнь была лучше, чем её.

— Для меня так было лучше, но никто этого не понимает, — я потянул её за руку, и она подняла подбородок. — Не оглядываемся назад, так? — я улыбнулся ей, и она неровно выдохнула.

Глаза Пэйдж блестели, когда наши взгляды встретились.

— Я отдала ему свое тело, потому что мне нечего было больше ему предложить. Я была грешницей, и он просто брал, что хотел, подтверждая это и говоря, что мое место только в качестве его жены.

Ярость застлала взор, я стиснул челюсть и присел. Пэйдж тут же положила ладонь мне на грудь.

— Послушай, — её голос был спокойным, бледно-зеленым, — я хочу, чтобы ты знал, а тебе нужно знать: я никогда не хотела от него детей. И, несмотря на мою внутреннюю борьбу между собственным спасением и верой в то, что Бог или кто бы то ни был там наверху простил меня, я благодарила его каждый день, что так и не забеременела.

Это было эгоистично, но я также был благодарен.

С ее глаза скользнула слезинка, и я смотрел, как она скатывается по щеке.

— Я не оглядываюсь назад, Деклан, всё, чего я хочу, это двигаться вперед, и мне нужно, чтобы ты знал, что я никогда не переставала любить тебя. А быть снова с тобой — это прощение, о котором я молилась с того дня, как отец прогнал тебя.

Моё сердце громко забилось, ускоряя пульс, и застряло в моем горле. Мне нужно было услышать от неё это, услышать, что она всё ещё любила меня. Я годами ничего не чувствовал. Запер чувства внутри своей головы, позволил голосам заворачивать каждую свою эмоцию в закрученные ветви ненависти к себе.

— Когда я сказал, что ты как яд … В то время я так и думал. Потому что не переставал любить тебя, но позволил себе… позволил болезни превратить то, что у нас было, во что-то извращенное. С тех пор, как ты вернулась, голоса… их всё меньше. Мои лекарства, они тоже работают, но это ты, Пэйдж… Ты исцеление и всегда им была.

Её губы приоткрылись с легким вздохом, и я наклонился к ней, поцеловав в щеку. Она закрыла глаза, и я сначала поцеловал её мокрые ресницы, потом лоб, а затем рот. Ладонями я бережно поддерживал её затылок, а большие пальцы расположил вдоль её подбородка. Она открылась мне. Этот поцелуй не был физическим желанием. Он был заверением.

Она отстранилась первой. Всего несколько дюймов разделяли наши губы.

— Мне остаться? — спросила она.

Я кивнул.

— Да.

— А что насчет Лиама?

Лиам мог катиться ко всём чертям.

— Позволь мне об этом беспокоиться.

— Окей, — зевнула она.

— Мне поставить будильник?

Мне не нужно было вставать до одиннадцати, я беспокоился не за себя, просто не знал, работает она завтра или нет.

— Ммм? — она придвинулась ближе, располагая свое тело вдоль моего, а её рука, лежащая на моей груди, сжала ткань моей футболки.

Я усмехнулся.

— Ты работаешь утром?

— Нет.

Пытаясь не отодвигаться от неё, я потянулся влево и щелкнул по выключателю на стене рядом кроватью.

— Спокойной ночи, Пэйдж. — Я поцеловал её в макушку.

— Люблю тебя, — это было лишь бормотание, но тепло её слов просочилось сквозь мою футболку и ударило прямо в сердце.

— Она хорошая девочка, Деклан, — раздалась невнятная речь отца, когда я проходил мимо дивана.

На нем всё ещё была рабочая одежда, ноги в ботинках, покрытых грязью, лежали на журнальном столике. Ноги скрещены, он казался расслабленным, даже несмотря на то, что кожа вокруг его левого глаза приобретала воспаленный синий оттенок. Я только что зашел в дом после прощания с Пэйдж. Лиам предложил отвезти её домой, чтобы нам не пришлось ехать на автобусе. Она сказала, что родители могут заехать за ней (она говорила так каждый раз), но я не готов был к тому, что они увидят эту дыру, или ещё хуже, захотят познакомиться с моими родителями. Кроме того, Лиаму нужно было время, чтобы охладиться.

— Я на самом деле так думаю… — отец попытался сесть прямо, но рыгнул, сухо закашлялся и откинулся назад, закрыв глаза.