Ее пробрала безумная дрожь. В комнате снова похолодало.
– Здесь холодно?
Ответа она не получила.
– Филип? – Голос ее срывался. – Филип? – Она посмотрела в одну сторону, в другую, потом оглянулась – он стоял у нее за спиной, в глазах застыло кроткое взволнованное выражение. – Здесь холодно?
– Я закрою окно.
– Нет. – Она не хотела быть запертой, отделенной от внешнего мира. – Наверное, я просто простудилась.
Его сильные руки сжали ее плечи, но унять дрожь не удалось.
– Я на все готова, только бы прекратить этот кошмар.
– Тогда поговори со священником, – тихо сказал он, снова сжимая ее плечи. – Так будет лучше для нас обоих.
Узкая дорога за стадионом «Челси» привела в район современной застройки. Алекс наклонилась к пассажирскому окну, чтобы прочесть номера домов. Она надеялась, что он не будет возражать против ее визита во время ланча.
Номер 38 представлял собой небольшой дом на две семьи с аккуратным садом. Паркуя перед домом свой «мерседес», Алекс чувствовала легкое смущение. Прошла по короткой дорожке, нажала кнопку звонка. «Пожалуйста, будь дома, – думала она, – пожалуйста, будь дома».
Священник сам открыл дверь. На нем были чистые, аккуратно выглаженные джинсы и старый пуловер, в руке он держал элемент конструктора лего. Он показался ей моложе, чем она помнила.
– Здравствуйте, – нерешительно произнесла она, не зная, как к нему обратиться. Преподобный? Мистер?
– Джон Оллсоп, – любезно подсказал он, чувствуя ее затруднение. Он и сам смотрел на нее, стараясь вспомнить. Его правый глаз чуть дернулся. – Миссис Хайтауэр, верно?
Она кивнула.
– Очень рад вас видеть. Как поживаете?
Такой любезный прием стал для нее неожиданностью, и она даже на мгновение растерялась.
– Спасибо, хорошо. – Она кивнула и тут же спросила себя, почему сказала так.
– Хорошо. – Он переминался с ноги на ногу и смотрел на игрушку в руке; она даже подумала, не швырнет ли он ее в воздух, как жонглер. – Хорошо.
– Я хотела спросить, не уделите ли вы мне немного времени?
– Конечно. Входите.
Она последовала за ним в узкий коридор. Пол в гостиной был усыпан кирпичиками лего, а в середине стояло сооружение, похожее на недостроенный кран.
На его лице появилась виноватая улыбка.
– Ужасная это штука. Слишком сложная для меня. Подарил сыну на день рождения. Никогда не пробовали?
Она отрицательно покачала головой.
– Выглядит неплохо.
– Это мой сын потрудился.
Они прошли в крохотный кабинет в задней части дома. Хозяин показал Алекс на кресло. Она села, огляделась. Мебели в комнате было немного, и, в отличие от кабинета Филипа, здесь царил безукоризненный порядок. У стены стоял самодельный книжный шкаф с религиозной литературой; книги имели такой вид, будто ими пользуются каждый день. На полке над электрокамином обнаружилось несколько окаменелостей и фрагментов керамики.
– Вы увлекаетесь археологией?
– Да. – Его лицо оживилось. – Все это из раскопок, в которых я участвовал.
– Как интересно. – Она постаралась придать своему голосу хотя бы искру энтузиазма.
– Как ваши дела? Я был у вас дней десять назад, да?
Она кивнула и ответила:
– К сожалению, не очень хорошо.
– У вас трудное время. Сын был вашим единственным ребенком, верно?
– Да.
– И насколько я понимаю, у вас разлад с мужем?
– Да.
– Иногда, – мягким голосом сказал он, – смерть ребенка может сблизить супругов.
Она отрицательно покачала головой и печально улыбнулась:
– У нас хорошие отношения, но я боюсь, мы больше никогда не сойдемся.
Вдруг она вспомнила, что Оллсоп в прошлый раз упомянул о недавней смерти жены, и покраснела: ей не хотелось его смущать.
– Как вы справляетесь с воспитанием сына?
– Нормально, – ответил он с грустью. – Люди считают, что священники легче переносят утраты, но мы испытываем все человеческие чувства.
– Но у вас есть вера.
– Она временами подвергается суровым испытаниям, – снова улыбнулся он. – В особенности когда сын съедает ваши проповеди.
Она усмехнулась.
– Как продвигается ваша книга?
– Вы об этом помните! К сожалению, медленно.
– Мои клиенты всегда так говорят.
– Нелегко заставить себя. Но я… отвлекся. – Он вопросительно посмотрел на нее.
– Даже не знаю, с чего начать. – Она сцепила руки, переплела пальцы. – Вокруг меня происходят довольно странные вещи, и они меня пугают.
Его глаз снова дернулся.
– Какие вещи?
– Даже не знаю, как их описать. Странности, для которых не находится объяснения.
– Вы не думаете, что ваш разум, возможно, играет с вами шутки?
– Нет, это не шутки.
– Стоит потерять близкого человека, как разум начинает играть с нами в разные игры.
– Это не игры. Правда. Я человек с крепкими нервами и не отличаюсь буйным воображением. – Она посмотрела на него и еще теснее сплела пальцы. – В моем доме происходят очень странные вещи, и не я одна так считаю.
Как жаль, что он так молод!
– Мне посоветовали… – она снова запнулась, чувствуя себя глуповато под его озабоченным взглядом, – пригласить экзорциста.
Он широко раскрыл глаза и устремил на нее долгий пристальный взгляд.
– Экзорциста?
– Вы, наверное, думаете, что я сошла с ума.
