Бьёрн абсолютно точно всё узнал! Но по какой-то, для меня самой неведомой причине, продолжает прикрывать. И не вмешивается. Только след в след идёт за Волком, защищая нас с ним без единого звука. Внимательно оглядывает окрестности зорким взглядом. А горы молчат, словно тоже отпускают меня.
Реакция старшего брата – ещё один дополнительный шок в копилку моих шоков на сегодня. Но разбираться будем потом. Прямо сейчас меня оглушает непередаваемое чувство свободы и облегчения.
Луна медленно катится за кромку тёмных скал. Звезд так много над головой, сколько я ещё ни разу не видела. Бездонное, глубокое, бархатное небо Таарна прощается со мной, и осознание того, что я скоро увижу места, в которых даже не мечтала побывать, будоражит кровь и пьянит предвкушением.
Вдыхаю полной грудью ночную прохладу. Медленно выдыхаю, расправляю плечи, подставляю разгорячённое лицо ветерку. Как же хорошо, когда не больно! Можно не бояться делать глубокий вдох. Я теперь, наверное, надышаться не смогу. А то раньше будто обручем была стянута грудь.
Простите меня, мамочка и папочка!
Я перед вами очень, очень виновата. Как только смогу, напишу письмо. Я надеюсь, он мне позволит.
Всю жизнь я думала только о том, чтобы никого не расстроить, не огорчить. Не шалить. Не бегать. Не выходить из дома. Не петь громко. Не танцевать. Не разговаривать с незнакомцами.
Не мечтать.
Даже не задумывалась никогда, чего же хочу сама.
Я и сейчас не до конца ещё разобралась.
Понимаю только одно – никогда в жизни мне не было так хорошо и легко.
Глава 22
Ночью в горах зябко.
Хоть сейчас и лето, но всё же я выскочила из дома налегке, рассчитывая всего лишь на небольшую прогулку по долине и обратно. А не на то, что меня затащат так высоко – туда, где небо, кажется, можно достать рукой.
И всё-таки от Волка мне тепло. Грею невидимые пальцы в тёплой шкуре, зарываюсь глубоко в густой мех. Когда касаюсь горячей кожи, большой зверь слегка вздрагивает под моими прикосновениями. Это смущает. Интересно, сколько в нём сейчас от хищника и сколько – от человека? Как оборотень воспринимает этот мир, как его видит, слышит, ощущает? Мне интересно всё, вообще всё о нём. Вот бы поговорить, расспросить хорошенько… потом вспоминаю, что было в последний раз, когда Фенрир ещё был человеком, и губы начинают гореть, а тело – согреваться от волны жара, прокатившейся по коже. Как-то не похоже, что этот мужчина настроен разговаривать.
Это тревожит. И будоражит до невозможности одновременно.
Вздыхаю и ложусь на спину зверя грудью, покрепче обхватываю руками и ногами. Меня уже в сон клонит потихоньку. Устала. Слишком много было эмоций и событий, я к такому не привыкла.
Который час, интересно? По моим ощущениям, уже три ночи, минимум.
Час Волка.
Временами накрывает ощущение, что за нами наблюдают откуда-то с высоты – мой зверь напряжён, да и брат не выпускает из рук обнажённого меча, а Клык временами предупредительно порыкивает. Но ни один дикий барс нам так и не показался.
Когда мы наконец-то миновали перевал, и перед нами открылся спуск на плоскогорье, у меня перехватило дух.
Невероятный, невообразимый простор! Сколько хватает глаз, широкие долины, то поросшие густыми лесами, то спящие в дымке туманов, а совсем далеко – бескрайние степи, утонувшие во мраке ночи. И моего воображения не хватает представить, что там, где сплошное море тьмы скрывает детали. Куда меня несёт мой Волк? Зачем? И вообще, что будет дальше? Так хочется спросить. Волнительно – и в то же время страшно.
Наверное, надо бы мне уже ему показаться.
Решаю, что сделаю это, как только брат уйдёт. Почему-то это кажется мне самым правильным.
Прямо сейчас мне не хочется трудного семейного разговора, а он неизбежен, если я сниму флёр невидимости.
Бьёрн останавливает Клыка на гребне скалы, и дальше перевала не спускается, застывает тёмной неподвижной глыбой позади нас – когда оглядываюсь, единый силуэт человека и барса чётко очерчен в лунном свете. Не следует больше за нами, только его пристальный взгляд мне в спину.
А Волк даже не притормаживает, рьяно кидается вниз по горной тропе, вьющейся меж гигантских валунов. По-моему, он едва ли замечал моего брата во всё время пути, и даже не уверена, что ему есть до этого дело. Я буквально кожей чувствую, как хищника охватывает нетерпение. Как будто вырвался наконец-то из клетки, из ловушки.
Если быть совсем честной с собой, у меня тоже примерно такое же чувство. Как бы сильно я не любила свою семью и Таарн.
- Эй, Псина! – доносится до меня голос брата, усиленный горным эхом. – Доброго пути вам. Спасибо за «восьмую восточную башню Гримгоста». Теперь в расчёте. Берегите себя!
Не уверена, что Фенрир услышал его последние слова, которые всё тише доносил ветер.
Понятия не имею, откуда у Волка столько сил, но он бежит всё быстрее, мощными движениями лап покрывая просто гигантские расстояния каждым прыжком. Даже у барсов я никогда не видела такой скорости.
Очень скоро перевал скрылся за очередным поворотом горной тропы.
Мы остались совсем одни в пустынных горах.
