В груди болезненно сжалось от ее слов. Нельзя было затрагивать эту тему при Тесс — она еще не знала правды. Понятия не имел, почему это было важно для меня. Может потому, что она сильнее бы за меня разволновалась. А может, мне не хотелось, чтобы Тесс взглянула на меня по-другому и увидела испуганного маленького ребенка, которым я был тогда, а не хладнокровного киллера, в которого превратился сейчас.
— Мисс Джонс, — я подошел ближе и взглянул на женщину сверху вниз. — Пообещайте, что никогда больше не поднимите эту тему.
Она вздохнула, посмотрев на Тесс.
— Обещаю. Прости, дорогой, — извиняющимся тоном ответила она. — Когда Лиам захочет рассказать тебе обо всем, уверена, он расскажет.
Тесс наморщила лоб и озабоченно уставилась на меня.
— Все, марш в кафе. Сейчас же.
Тесс подтянула джинсы, обнажив кожу внизу живота, и член дернулся в штанах. Джинсы были обтягивающими, и когда девушка повернулась к двери, я завороженно разглядывал идеальную, округлую попку. Член стал еще тверже. Тесс повернула голову, посмотрела на мою выпуклость и покраснела.
— Пойдемте, мисс Джонс, — сказала Тесс, потянувшись к ее руке.
— Скоро увидимся, — я подмигнул Тесс и прикусил нижнюю губу.
Девушка игриво прищурилась.
Дверь за ними закрылась.
Сейчас было время убивать.
Глава 21
С двумя большими спортивными сумками я вышел из дома мисс Джонс и направился в сад. На крыльце стоял стол с искусно вырезанной по дереву картиной африканской деревни, украшенной камнем и замысловато раскрашенной. Я уставился на шедевр. Подобный талант всегда поражал меня. У меня был талант отнимать вещи — в основном жизни — но не создавать их. Для создания чего-либо требовались определённые навыки и инструменты, чего у меня никогда не было. Но, тем не менее, картина произвела на меня впечатление.
Отошел от резной картины и вышел на солнечный свет, который согревал ноги. Свежевыкрашенный деревянный забор, окружавший сад, был около полутора метров высотой. Я перебросил сумки через забор, затем разбежался и перепрыгнул через него, приземлившись на корточки. Вот так просто я покинул сад мисс Джонс и оказался в своем заброшенном саду на заднем дворе. Такое сложилось впечатление, будто я переместился из рая в ад.
Я пробирался через заросли. Сорняки пробились сквозь мощеное крыльцо. Цветы уже распустились, но совсем не были похожи на ухоженные клумбы в соседских садах. Они были дикими, выросли как попало, колючие и жесткие. Их шипы были острыми, как иглы, а стебли — прочными, словно бамбук. Трава доставала мне до голеней, и по дороге к крыльцу мне казалось, будто что-то ползло по ногам.
Наконец, я добрался до двери.
Пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь грязное стекло, я увидел внутри покрытое пылью помещение. Дальняя дверь вела в гостиную, которая в ином доме была бы заставлена красивой мебелью и украшена картинами. Однако здесь стояли всего лишь два деревянных стула и пластиковый садовый стол, на котором виднелись следы пепла от сигарет отца. Я был удивлен, что стол до сих пор сохранился. Однажды, будучи в пьяном угаре, отец так сильно швырнул меня, восьмилетнего, на этот стол, что кости чуть не переломались.
Сразу за ним валялись бесчисленные пустые бутылки из-под виски и накренившиеся стопки конвертов. Позже, я узнал, что в каждом конверте раньше лежали деньги, которые отец получал за каждое выполненное им задание. Он тратил наличные на виски и сигареты, а конверты оставлял на память. Они были разбросаны по всему дому — кучи пустых, бессмысленных сувениров, бесполезного дерьма, о котором отец заботился больше, чем о собственной семье.
Я полез в карман и достал ключ от двери. Пришлось приложить немного усилий — дверью долго не пользовались, но после очередного щелчка она наконец поддалась. Я слегка толкнул ее правым плечом, и она открылась, врезавшись в башню из картонных коробок. Коробки повалились и разорвались, а конверты рассыпались на грязный пол.
Я вздохнул, и меня вдруг охватил пронзительный страх… тот самый, который могли вызвать лишь навязчивые детские воспоминания. На секунду я снова превратился в беспомощного ребенка: потянулся к конвертам с намерением положить их обратно в коробки и извиниться перед отцом. Я знал, что если не исправлю оплошность сразу, то буду избит до крови.