Понятия не имел, почему я вспомнил о ней в такой момент, но это произошло. Раньше мной двигали исключительно деньги, но сейчас было очень приятно покалечить и убить тех, кто был причастен к ее похищению… кто причинил боль тому, за кого я переживал. Я получал удовольствие от убийства гребаных ублюдков, которые отдали Тесс этому больному уроду Жаркову.
— Мне нужны ответы, — спокойно сказал я, убирав руку. С нее капала кровь, принадлежавшая убитым русским — я испачкался с головы до ног, когда лежал на полу. Я был готов залить кровью все вокруг, если этот человек не даст мне информацию. Убрав колено от его горла, я предоставил ему возможность говорить.
Русский хватал ртом воздух с широко раскрытыми, налитыми кровью глазами, но продолжал извиваться, и, честно говоря, меня начало раздражать его нежелание говорить. Его слабые и жалкие движения бесили меня. Он взвизгнул и пошевелил своей неповрежденной правой рукой, поэтому я прижал ее к полу правым коленом. Бедрами, я со всей силы надавил на предплечье.
— А-а-а! — закричал толстяк. — Нет! Нет!
— Нет? — зарычал я. — Забавно, ведь Жаркову было наплевать на слово «нет», правда? Когда он пыхтел над Тесс, ему, черт возьми, было наплевать на слово «нет»! — теперь я рассвирепел, готовый перейти к следующему шагу.
— Она шлюха! — возразил русский.
Неправильный ответ.
Изо всех сил я ударил русского кулаком прямо в нос. Тот сломался, кость хрустнула, и кровь фонтаном брызнула мудаку в лицо. Моя рука дернулась, но я держал ее ровно; тело было напряжено, но я пока не полностью дал себе волю. Я мог бы заниматься подобным дерьмом часами, а сейчас просто разминался.
— Мой нос! — взвыл русский.
Он замотал головой из стороны в сторону, забрызгивая пол кровью. Та потекла по его лицу и попала в рот, отчего бандит закашлялся. Его глаза были полузакрыты, будто бандит хотел наблюдать за надвигающейся смертью и в то же время спрятаться от нее.
— Ты скажешь, где мои деньги и кто их взял, — сказал я спокойным, командным голосом. Я больше не был Лиамом. Я был Зверем. А Зверь привык к тому, что его боялись и дрожали при его появлении.
— Я… не знаю… о чем ты говоришь, — произнес он, практически захлебываясь кровью.
Я зажал мочки его ушей указательным и большим пальцами, запрокинул его голову и со всей силы ударил лбом ему в нос. Мышцы шеи напряглись от удара и пульсировали, я стиснул зубы, а кровь мудака брызнула на мою и без того окровавленную футболку.
— Ааа! Черт возьми! Ты гребаный ублюдок! — снова взвыл русский.
Он попытался перевернуться, словно черепаха, тогда я сильнее надавил коленом в его предплечье.
— Где, черт возьми, мои деньги! — закричал я, пот капал с моего лба, смешиваясь с кровью. Русский, казалось, не понимал, с кем имел дело. Всегда находились гребаные уроды, которые думали, что могли охотиться за мной. И я всегда доказывал им, насколько это глупо.
— Какие деньги? — заплакал русский.
Неверный ответ.
Он снова попытался пошевелиться, но я надавил коленом так сильно, что почувствовал, как хрустнула кость. Я знал, что он сдастся, это был лишь вопрос времени.
— Хорошо! Ладно! — закричал мудак в агонии. — Хорошо! Я скажу!
— Говори.
— Я знаю… где… твои деньги, — он сильно зажмурился, пытаясь скрыть слезы, которые катились по его лицу.
— Плачешь, как маленькая сучка, — произнес я, с отвращением глядя на него. — Почему же ты не плакал, когда невинную женщину насиловали на глазах у тебя или тех мужчин? Почему не плакал тогда! — я находился в нескольких секундах от того, чтобы прикончить этого ублюдка.
— Хорошо, хорошо, — сказал он. — Я… знаю, где…они!
— Скажи где, хватит тратить мое гребаное время! — потребовал я.
В этот момент русский ухмыльнулся так, словно хотел умереть. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не свернуть ему шею прямо сейчас. Но стало любопытно, почему он ухмылялся. Обычно бандиты не злорадствовали в подобных ситуациях, особенно такие трусы, как этот.
— Босс… — кровавая ухмылка русского стала шире.
— Босс? Жарков?
— Твой Босс… ты херов… идиот! — он сплюнул. — Человек… который называет… себя… Боссом!
— Мой Босс? — выдохнул я сквозь стиснутые зубы. — Ты хочешь сказать, что мои деньги у Босса? Откуда, черт возьми, они у него? Их забрали русские, а семья Бьянки не работает с русскими.
— Жарков… умный… человек, — ответил ублюдок, посмеиваясь сквозь боль. Очевидно, этот мудила полагал, что обладал преимуществом передо мной.
Он рассмеялся, и его смех эхом разнесся по всему дому.
— Что ты сказал? Отвечай, мать твою! — прорычал я, схватив его за сломанную руку и выкрутив так, что он закричал от боли.
Было ясно, что русский скоро потеряет сознание, он неглубоко дышал и смотрел в потолок, его веки трепетали, словно крылья колибри.