— Или рассказать о своих мечтах, чувствах? А, может, о том, что я написала половину романа, действие которого происходило в стране фантазий, где обычная фермерская девушка отправилась на поиски спасения своей матери из загробной жизни? Это было до того, как мы с Дмитрием приехали в Штаты. Жуть, правда? Это ужасно, просто… ужасно. Поэтому я бросила его писать. Или могу рассказать, что когда-нибудь хотела бы написать другую книгу, которой, возможно, смогла бы гордиться. Могу поделиться тем, что иногда мечтаю стать библиотекарем и что психология — это не моя настоящая страсть. Когда я была ребенком, работа библиотекаря казалась мне самой крутой работой в мире… — Тесс казалась потерянной в своем маленьком мирке и поглощенной мыслями о прошлом.
— Или я буду умнее и просто расскажу о своем цвете глаз, росте, весе и режиме сна. Глаза голубые, рост пять футов четыре дюйма, а вес сто двадцать пять фунтов. По поводу сна добавлю, что, закрыв глаза, мне сразу мерещатся Жарков и Дмитрий, и это прогоняет сон напрочь.
Я глубоко вздохнул.
— Ты много наговорила.
— Тут не почитать. Не посмотреть телевизор… Такое ощущение, что я схожу с ума.
Тесс поставила чемодан на пол.
— Я чувствую себя также, — признался я, потерев глаза. — Но без телевизора наоборот хорошо. Это дает время разобраться во всем дерьме.
— Наемные убийцы много думают?
— Умные убийцы, да.
— А ты один из умных?
— По крайней мере, был таким, пока не спас тебя.
Я закрыл глаза и стал размышлять, как лучше поступить, взяв в расчет тот факт, что в любой момент Босс, криминальная семья Бьянки или русские могли выломать гребаную дверь мотеля.
Мне вспомнился проклятый ключ и загадочное послание:
Однако меня очень интересовало, что случилось с матерью Тесс, и как она умерла. Если и было что-то, что интриговало меня больше всего, так это то, как умирали люди. Точно так же, как плотник хотел бы знать тип дерева для изготовления предметов, я хотел бы знать все виды смерти.
Открыв глаза, я взглянул на Тесс. День уже клонился к вечеру, и лицо девушки скрывалось тенью. Я наклонился к прикроватному столику и включил ночник. Тусклый желтый свет наполнил комнату. Тесс сидела молча, без всяких эмоций. Я знал, что она о многом думала.
— Тесс?
Девушка вытерла глаза и повернулась. В свете ночника ее слезы слабо мерцали, словно крошечные кристаллики. Я почувствовал к ней странное сострадание, которое ранее не вызывала у меня ни одна женщина. Мне хотелось, чтобы Тесс перестала плакать.
Вот опять зазвучал голос Кевина. Интересно, что подумает Тесс, если я скажу, что слышу голос покойного брата? Она уже считает меня сумасшедшим, возможно, так оно и есть. Я знаю не так уж много наемных убийц, сохранивших здравый ум.
— Как умерла твоя мама? — спрашиваю я.
Тесс задумалась, и несколько мгновений мы сидели молча.
— Знаешь… Я всегда спрашивала себя, что было больнее: смерть мамы или мое похищение?
— У меня не самый лучший опыт в борьбе с эмоциональным дерьмом, но я тебя выслушаю…, — я замолчал в ожидании, что Тесс продолжит.
Девушка положила руку мне на ногу, чуть выше ботинка, и ухватилась за мои джинсы, впившись ногтями в ткань. Это ощущалось странно успокаивающе и гораздо комфортнее, чем должно было быть. Поэтому я не попросил Тесс убрать руку.
— Моя мама…, — сдавленным голосом начала она, — умерла, когда мне было двенадцать лет. Я уже тебе говорила. Но я не рассказала причину смерти. Ее убил мой отец.
— Как?
— Отец был нехорошим человеком, — добавила Тесс, покачав головой. — Все, что я о нем помню — он настоящее зло. Он никогда не оскорблял меня, но бил маму. И не просто бил… а избивал до тех пор, пока она не становилась едва узнаваемой. Из того, что рассказывала мне бабушка, и из того немногого, что я помню, отец превратил жизнь моей мамы в сущий ад. Но она была очень храброй, — в голосе девушки послышались нотки гордости. — Мама, с ужасной кровоточащей раной над глазом, наконец, собралась с духом и пошла в полицию, решив написать заявление и засадить мудака в тюрьму. Но этот трус сбежал.
