Вторая часть серии.Когда притяжение превращается в одержимость, а любовь становится настолько болезненной, что хочется убивать…Как вырваться из рук криминального авторитета, если ты уже его жена?Р'РќР
Илья звучно шлёпнул девушку по попе и уклонившись от её резвого кулачка, ухмыльнулся.
— Бойкая у меня жёнушка, — шлепок повторился и Арина нахмурила брови, даже не подозревая, насколько охренительно мило это выглядит.
— Отстань уже, — похоже, девушка не разделяла озорного настроя Ворохова.
— Ты обещала, что будешь послушной женой, помнишь? — сгрёб в охапку и замурлыкал, словно тот кот, полакомившийся сметаной.
— Илюш, я сегодня не в настроении. Дай спать.
— Да ты что? А может мне вообще уйти? — вмиг посерьёзнел и выпустил супругу из объятий. — Что происходит, Арина? Ты уже целую неделю меня игнорируешь! Какого хрена, позволь полюбопытствовать?
— А ты вспомни, что обещал? А что на самом деле? Где обещанная тобой свобода? Я целыми днями сижу взаперти!
— Чёрт, Ариш, ну не начинай на ночь глядя! Сколько можно тебе объяснять? Это временно. Скоро вычислим нашего агрессора и всё встанет на свои места.
— Обещаешь? — стрельнула глазками в его сторону, скрывая улыбку.
— Могу дать расписку в обмен на то, что находится у тебя под этой умопомрачительной пижамкой, госпожа Ворохова, — заворковал бандит и придвинулся ближе, распуская свои нахальные ручонки.
Арина бросилась к возлюбленному, что уверенно, с неизменно дерзкой ухмылкой шагал ей навстречу.
Внезапно ясное небо над головой заволокло чёрными тучами и пошёл дождь. Странно… Середина января и вдруг дождь… Почему Илья в одной рубашке? Холодно ведь… Сердце почему-то сжалось от нехорошего предчувствия.
Она продолжила путь, отгоняя от себя мрачные мысли. Раздался громкий хлопок, похожий на выстрел и мужчина резко застыл. Его лицо посерело, а на белоснежной рубашке в считанные секунды расползлось кровавое пятно.
— Илюша! Илюшенька!
— Арина, проснись! — Ворохов встряхнул девушку и та, очнувшись от очередного кошмара, уставилась на него широко открытыми глазами.
— Тише, малыш. Это всего лишь сон, — он прижался губами к её влажной от слёз щеке, не прекращая успокаивающе убаюкивать, словно маленького ребёнка. — Слушай, тебе каждую ночь снятся эти кошмары. Может к психологу запишу тебя?
— Думаешь, что я сумасшедшая, да? — укоризненно взглянула на него. — Я просто боюсь за тебя. Как вспомню тот взрыв…
— Я думаю, что пора это прекращать, пока ты и правда не рехнулась. Я бывший «бригадир», а теперь — политик. На людей открывали охоту и за меньшее. Но это не значит, что у них получится. Я всё ещё Зверь и никогда не перестану быть им. Перегрызу глотку каждому, кто посмеет поднять руку на меня или на мою семью. И завалить меня не так-то просто, — он устал вдалбливать это в её голову.
— Может… К родителям съездим? После свадьбы ни разу не виделись…
— Ариш, сейчас не время. Кстати, мне нужно уехать по делам, а ты постарайся уснуть. Если что, ребята на посту. К утру приеду, отвезу тебя к врачу, — он поднялся и стал одеваться.
— Илюш, ну какие ещё дела в десять вечера? Ты же только недавно пришёл! Я устала просыпаться одна! У меня уже складывается впечатление, что ты ведёшь какую-то двойную жизнь! — Арина вскочила вслед за мужем, но тот лишь недовольно зыркнул на неё.
— Прекращай, сказал! Дуй в постель, утром буду.
— Папа! Папоська плисол! — Алиса буквально запрыгнула на своего родителя и так на нём и «поехала» дальше.
— Когда же ты уже говорить правильно научишься? — проворчал Женя, целуя дочь в раскрасневшуюся щеку. — Так, а где Ира?
— Мама сегодня глустная… — девочка выпятила нижнюю губу, выражая свою скорбь по этому поводу.
— Почему? — Синицын повертел головой в поисках своей сожительницы, но нигде её не обнаружил.
— Не знаю… Она всю ноць плакала…
— Привет, — Бугай прошёл вглубь спальни и, включив ночник, склонился над девушкой, лежащей на кровати.
Цветочкина хмуро взглянула на него, а затем и вовсе отвернулась.
— Не понял. А поцеловать меня не хочешь? — он потянул её за ногу, привлекая к себе внимание, которое сегодня ему дарить явно не собирались.
Ирка взбрыкнула и отползла выше.
— Не хочу! Пусть тебя твои бабы целуют или где ты там шляешься сутками!
— Ир, ты дура что ли? — он снова схватился за конечность бунтующей мадам и на этот раз уже не выпустил её, не обращая внимания на бурный протест. — Какие бабы? Я делами занят был! Иди сюда, сказал! — в мгновения ока Ирка была распластана на кровати под крупным телом своего Дикаря.
— Ага! Охотно верю! — упёрлась в грудь мужчины, но куда ей против Бугая. Он с хитрой улыбкой обрушился с поцелуями на девушку, слегка покусывая её за шею.
— Ир, ты такая тупица! Ну скажи, на хрена мне какие-то сорняки, если дома есть такой знойный Цветок? — комплиментами Синицын баловал девушку не часто, что на сей раз и стало очередным поводом для подозрений.
— Не верю! — опять попыталась увернуться от его губ.
— Ага, Станиславский нервно курит за амбаром. Хватит уже ломаться, я соскучился, — грубовато сжал её грудь, всё так же нагло скалясь.
Цветочкина почти замурлыкала, когда своей мягкой бородой он защекотал её шею.
