-Я могу попросить Вас о чем-то? – мама утвердительно кивает. – Я хочу попросить у Вас руки Вашей дочери! – мама радостно хлопает в ладоши, а Шейн смотрит прямо на меня. Испытываю приятное тепло где-то в районе диафрагмы. Мне всегда казалось, что душа человека находится именно в этом месте. И вот в этот самый момент моя душа счастлива, она спокойна и умиротворена.
Две пары глаз уставились на меня, а я сомневаюсь с ответом. Слезы текут по моим щекам, но я не знаю, как поступить.
-Прости, Шейн! – шепчу ему я. Парень убирает свою руку и отворачивается от меня.
-Конечно, Дженни. Я не могу заставить тебя. Сердцу не прикажешь, и я не хочу, чтобы ты чувствовала ко мне только благодарность за спасение тебя и твоей семьи. – Опять поворачивается ко мне. – Будь счастлива, Дженнифер Джонсон! – Я плачу, хватаю руки Шейна и до боли сжимаю их…
-Нет, Шейн, не отказывайся от меня…Мне нужно немного времени…И еще кое-что. Я хочу, чтобы ты попросил руки у моего отца.
-Отца? – спрашивают одновременно Шейн и мама.
-Да, он жив. Миллер сам мне рассказал об этом. Но на его поиски уйдет время. Я сама не знала, куда обращаться с этим вопросом. Но теперь у меня опять есть вы оба и Брендон, хоть и без сознания. Вместе мы со всем справимся.
Мама не в силах сдержать своих эмоций. Она набрасывается на меня с крепкими объятиями:
-Доченька, я не верю! Мой Саймон жив! – от пережитого эмоционального потрясения руки мамы начали дрожать. Казалось, еще немножко, и она лишится рассудка.
-Успокойся, мамочка…Теперь все будет хорошо!
-Кхе-кхе! – мы все разворачиваемся на звуки, доносящиеся от входной двери. Я не могу поверить своим глазам, а мама в ужасе теряет сознание. Я пытаюсь ее удержать, но мне этого не удается. Я слишком слаба – за последние несколько дней я почти ничего не ела.
В дверях стоит мой отец. Весь исхудавший, седой и совсем на себя не похож. Но это он – ЖИВОЙ. Его выдает только взгляд – такой же полный любви, как и десять лет назад. Папа немедленно подбегает ко мне и хватает маму на руки. Он садится вместе с ней на стул, расположенный рядом с койкой Шейна.
-Линда, какая ты красивая! – гладя щеку мамы, шепчет он. -Я не верил, что снова вас увижу! – поднимает на меня глаза, а потом снова смотрит на мать. Я набираю воды в руку, после чего обильно обрызгиваю мамино лицо прохладной жидкостью.
Она почти сразу приходит в себя и всего мгновение смотрит на родное лицо, не веря своим глазам. Потом аккуратно протягивает ладонь к папе и убедившись, что он настоящий, бросается ему на шею…
Я накрываю лицо руками и горько плачу. Неужели все на самом деле закончилось? Неужели этот кошмар наконец завершился? Шейн ошарашенно наблюдает за происходящим. Он поджимает губы, еле сдерживая свои эмоции…Шейн очень сильный, но в такие минуты даже он не в состоянии сдерживать себя…
-Ну, молодой человек, насколько я понимаю, это тебе я обязан спасением своей семьи? – спустя некоторое время папа подходит к Шейну и протягивает ему руку для знакомства…
-Скажете тоже, - смущенно подает свою ладонь Шейн…-А как Вы узнали?
-Я все слышал…Не хотел перебивать Линду. У нее такой приятный голос, я ужасно соскучился по нему.
Надо сказать, Шейн папе сразу понравился. У них оказалось много общих тем для разговора. Он склонился к Шейну и прошептал ему на ухо что-то…Они думали я не поняла, но по смущенному выражению лица Шейна и довольному взгляду отца в мою сторону, я сама догадалась…Отец дал свое согласие насчет моей руки, и всех остальных частей тела…Но вот Шейн как-то хитро взглянул на меня, и не сказал ни слова…А потом мне пришлось ждать заветного предложения довольно долго. Как оказалось, это я сама во всем виновата.
Потом мы пошли в палату Брендона. Отец горько заплакал, склонившись к сыну. Но потом резко прекратил лить слезы, поцеловал Брендона в лоб и сказал:
-Ты скоро поправишься, я знаю. Ты сильный…
В этот день мы долго говорили. Мой отец с удовольствием ловил каждое наше слово, так же радостно отвечал что-то в ответ. За 10 лет он не проронил ни слова. Он уже начинал сходить с ума. Он не раз думал покончить с собой, но останавливался на полпути. Потому что в его сердце жила надежда…
Миллер в красках рассказывал отцу, как трудно нам жить, как нам приходится сводить концы с концами. Папа терпел, до боли сжимая кулаки. Если бы он мог выбраться, он голыми руками растерзал бы этого ублюдка. Но Миллер побеспокоился о том, чтобы у моего отца не было возможности покинуть свою тюрьму.
Отец рассказал, что вчера ближе к полудню в старое складовое здание, в котором и находилась его тюрьма, ворвался наряд полиции. Он не поверил своим глазам, когда увидел кого-то кроме Миллера и своего надзирателя. Надо сказать, даже Оливер в последние дни практически не захаживал.
От этого отец совсем раскис. Он боялся, что Миллер совершил страшное. Он боялся, что он убил всю его семью…
Когда папу освободили, первым его вопросом был:
