— Ну, она так говорит, но его часто видят с разными девчонками. Моран знает, но делает вид, будто это ничего не значит. От него многие без ума. Кто не хочет выйти замуж за будущего императора? К тому же он красавчик.
«Я не хочу», — отчётливо проносится в мозгу.
Встряхиваю головой. Хватит занимать мысли всякой ерундой. Решаю впредь делать вид, что этого Кая Дариуса не существует. Рано или поздно ему надоест сверлить меня своим дурацким пристальным взглядом.
Кто-то с силой толкает меня в плечо.
— Чего встали на проходе, курицы? — высокомерно произносит девушка с чёрными гладкими волосами и чёлкой, проходя мимо.
— Эрика Дюваль, — понизив тон, бурчит Майя. — Подружка Лионеллы.
С нарастающим чувством дикой несправедливости смотрю в спину удаляющейся Эрике. На ней синяя форма факультета артефакторов. Но это полбеды. Я узнаю тяжёлый аромат духов, шлейфом тянущийся следом за ней.
Точно такой же запах оставила после себя сегодня утром моя соседка по комнате.
Пляшущий на моей ладони огонёк совсем не обжигает. Жаль.
С недавнего времени физическая боль — единственное, что я способен почувствовать. Но у драконов слишком высокий болевой порог и бешеная регенерация.
Внутри меня пустота. Полностью контролируемый вакуум.
Меня ничто не пугает. Я один из сильнейших драконов Империи — дракон-стихийник, заклинатель огня. Такой мощью владеют всего три драконьих рода, и один из них — императорский.
Мне не нужно ни ждать, ни просить, чтобы получить желаемое. С раннего детства я понял, что власть — моё второе имя. Мне достаточно
Мне нет нужды завоёвывать авторитет. Моё слово — закон. Никто не смеет перейти мне дорогу. Никто не смеет мне перечить. Никто не смеет мне противостоять. Никто не смеет оспаривать мои решения. Никто не смеет меня огорчать.
Я был бы центром мужской Северной Драконьей Академии, но я поступил сюда. Честно говоря, просто не хотел лишать себя женского общества на целых пять лет. К счастью, у меня был выбор. В отличие от пары сотен парней-драконов, запертых далеко на суровом севере.
Сколько себя помню, вокруг меня всегда вились толпы женщин. И чем старше я становился, тем больше женщин жаждало моего внимания. Мне нравится, что я могу выбирать. Какую захочу, когда захочу и насколько захочу.
Такой была моя жизнь: размеренной, спокойной, контролируемой. Предсказуемой.
Пока в неё не ворвался вихрь в лице гордой, непокорной блюстительницы справедливости с пронзительными синими глазами.
Шайлы Шерман.
Обвиняющий взгляд, которым она посмела ответить в нашу первую встречу, глубоко въелся в подкорку и раздражал подобно зуду, который невозможно унять. Я пытался выбросить его из головы, отмахнуться, забыть. Какое мне дело до мнения бездарной проходимки?
И я забыл. В том числе в объятиях Лионеллы. Я знаю, что она от меня без ума. Как и многие другие. Кажется, они называют это любовью. На самом деле ей нужен только статус, который получит моя жена после свадьбы. О да, Лионелла Моран мечтает стать императрицей.
Итак, я вернулся к привычному равновесию. А на следующее утро синеглазая новенькая вошла в трапезный зал и сходу заявила о себе на всю Академию. Беззастенчиво вмешалась в конфликт, который её не касался. Как будто имеет на это право. Как будто она уже часть этого места.
И снова тот полный разъедающего осуждения возмущённый взгляд, направленный на меня, словно оружие.
Никто не смеет смотреть на меня так. Я привык к определённому набору эмоций на лицах окружающих. Их всего восемь. Обожание. Подобострастие. Покорность. Почтение. Уважение. Страх. Трепет. Униженная мольба.
Последнее — как раз то, что я теперь желаю увидеть в синих глазах дерзкой, самоуверенной девчонки, появившейся буквально из ниоткуда.
Кто, в самом деле, она такая? Простолюдинка, дочь швеи без грамма стихийной магии, неведомым образом оказавшаяся здесь. Проклятый Айсберг, демонов собиратель талантов, откопал её чёрт-те где.
Вспоминаю, как она стояла посреди толпы в трапезном зале. С вздёрнутым подбородком, исполненная выпирающего из всех щелей достоинства. Я сверлил в ней дырку, и она чувствовала это.
Строптивая. Наглая. Гордая.
Я наблюдал, как она вступается за незнакомого ей человека. И не понимал. Зачем? Эта Майя Кирни настоящая бледная моль. Мягкая, покладистая, доверчивая как дитя. Если бы не брат, она бы давно разорвала магический контракт и сбежала куда подальше.
Так зачем портить отношения с сильными ради этой слабой бестолочи?
Я не понимал. И меня это раздражало.
А потом меня взбесил сам факт того, что я размышляю о причинах поведения Шайлы Шерман, о которой ещё пару дней назад знать не знал. Я старался выбросить всю эту чушь из головы. Мне плевать на неё. Плевать на её жизнь. Плевать на её проблемы (коих у неё теперь будет много, она отлично постаралась). Плевать на её странные, нелепые, неподдающиеся логике поступки.
Я почти избавился от навязчивых мыслей. Пока она снова не оказалась прямо передо мной.
