Произнося это, Нелла посматривает в мою сторону. Она показательно дуется на меня за то, что я заставил её признаться Шерман в распускании сплетен.
В последнее время Нелла просто невыносима: ревнует, пытается контролировать, мотает мне нервы своими истериками. Как будто имеет на меня какие-то права.
Мне это порядком надоело, так что после очередной порции претензий я решил напомнить ей кое о чём:
— Ты считаешь нас парой, Нелла. Но я никому не принадлежу. И не смей даже пытаться мной манипулировать.
Она никогда мне не перечит, но в тот раз отлаженная система дала сбой.
— Я тобой манипулирую? Ты бегаешь за этой нищебродкой с начала сентября! Она вертит тобой как хочет, а ты и рад!
— Ты слишком много себе позволяешь, — отрезал я тогда ледяным тоном. — Возьми себя в руки, пока не поздно.
И она сразу заткнулась. Я видел, как бурлили эмоции в зелёных глазах, как дрожали от обиды губы, как сжались в бессильной ярости пальцы. Но она удержала язык за зубами.
— Рад, что мы пришли к взаимопониманию. Впредь не доводи меня до головной боли, договорились?
Небрежно провёл пальцами по её щеке. Она слегка подалась навстречу. Даже после ссоры, даже будучи обиженной она всё равно готова упасть в мои объятия. В любое время.
После того разговора Лионелла игнорирует меня весь день, но я буквально кожей чувствую исходящие от неё волны напряжения. Она считает себя оскорблённой. Странно. Обычно она не устраивала мне истерик и тем более сцен ревности. Впервые вижу её настолько взвинченной, натянутой, будто струна, которая вот-вот лопнет и выбьет мне зубы.
На самом деле я не понимаю, на что Нелла рассчитывает. Я женюсь только на Истинной. Без неё я не смогу ни передать ген дракона-стихийника своим сыновьям, ни взойти на трон. Нет никакой гарантии, что моя метка появится именно у Лионеллы. Зачем верить в то, что может никогда не исполниться?
К вечеру окончательно возвращаю себе состояние контролируемого спокойствия и направляюсь в класс истории магии. Кирни выходит из лазарета уже завтра, но я не сомневаюсь, что всё закончится сегодня.
Шерман сломается, а дальше дело за малым. Победа почти у меня в кармане. И всё наконец вернётся к привычному ходу. Я выйду из опасного шторма, в который так внезапно попал мой корабль.
Стоп. Прочь лишнее из головы.
Песок полностью пересыпается вниз. Время истекло, но мы продолжаем сидеть в молчании. Я — внешне расслабленно, внутренне подобравшись. Она — с неестественно прямой спиной.
Взгляд Шерман исподволь скользит по моим рукам, поднимается выше.
— Почему ты без амулета? — разрезает тишину её голос, будто серебряный колокольчик звенит в саду.
— Потому что иначе не смог бы показать тебе это.
Щёлкаю пальцами, и блестящие синие глаза Шерман расширяются. Она ахает, заворожённо наблюдая за причудливым танцем десятков огонёчков вокруг нас. Оранжевые блики играют на её лице с порозовевшими щеками.
— Как… красиво.
— Где ты жила до того, как приехала в Академию?
Мажет по мне взглядом и смущённо отворачивается.
— В Дартоне, — отвечает, стараясь держаться уверенно. — У нас с мамой своя швейная лавка.
Пододвигаю к ней лист пергамента.
— Опиши, как всё это выглядит.
На несколько мгновений задумывается, прикусывая губу, затем берёт ручку-перо и начинает медленно писать. Текста выходит на целую страницу.
— Я… немного увлеклась.
— Чем больше подробностей, тем лучше.
Беру пергамент, вчитываюсь в написанное. Надо же, мелькает мысль, отношения с родителями могут быть и такими?..
Делаю пассы свободной рукой, и огоньки складываются в картинку прямо в воздухе: двухэтажная лавка с треугольной крышей, на подоконниках высажены цветы, перед входом стоит скамейка. Из открытой двери выходит женщина в длинном платье и переднике, волосы заколоты в большой пучок на затылке. Она поднимает руку, машет и улыбается.
Краем глаза наблюдая за реакцией Шерман. Та глядит, не отрываясь, слегка приоткрыв губы. Затем встаёт и подходит к огненной картине.
Тоже поднимаюсь и становлюсь рядом с ней.
— Похоже?
— Да. Очень. — В голосе слышится лёгкая грусть.
На мгновение больно колет под рёбрами. Искренне скучать по дому — мне совершенно незнакомо это чувство.
— Не знала, что ты так умеешь.
— У меня много скрытых талантов.
На моей ладони вырастает и распускается прекрасная огненная роза. Шерман в явном восхищении протягивает пальцы и тут же отдёргивает.
— Горячая! Как настоящий огонь.
— Это и есть настоящий огонь. Он может обжигать, а может быть безобидным по моему велению.
Шерман медленно поднимает синие глаза к моему лицу.
— Ты это всем девушкам показываешь? — тихо.
— Нет, — ещё тише.
Взмахом руки испаряю розу и огненную картину. Делаю шаг к ней, обвивая талию. Не отталкивает. Смотрит пристально, дыхание тяжелеет, заставляя грудь тяжело подниматься и опускаться под белой блузкой.
