— Элина! Черт, — Вадим запустил пятерню в волосы и с силой потянул, будто пытался снять кальп. — Да, я не поехал домой! Я долгое время стоял на том же месте! Черт знает почему! Я волновался за тебя, все ждал, что ты сейчас позвонишь! Вышел из машины, курил напротив твоего дома. Я уже собирался вернуться, когда увидел, как ты выбегаешь из дома, — Вадим замолчал. Потер ладонями лицо, с силой, до красноты. — Я понял, что вы поссорились. Сначала я хотел пойти за тобой, но потом передумал. Решил, что пойду и поговорю с твоим мужем, возможно, набью ему морду! Я звонил, стучал в дверь, но мне никто не открывал.
— Когда я вернулась, дверь была открыта, — вспомнила я.
— Может быть и тогда она была не заперта, я не трогал ручку. А потом я услышал жужжание. Двери гаража плавно поднимались. Я не убивал твоего мужа, Элина! Я нашел его мертвым! Твою мать, я думал, что его убила ты! Испугалась и убежала.
— Я его не убивала, — всхлипываю, оседая на табурет. Голова готова была расколоться, от хаоса мыслей. Вадим мне соврал. Можно ли верить ему сейчас?
— Я знаю, в доме, в тот момент кто-то был.
— Откуда ты…
— Уличное освещение кто-то выключил, в тот момент, когда я стоял в гараже и таращился на труп, пытаясь придумать, как тебя уберечь.
Зазвонил телефон. Мы оба смотрели на трубку, не решаясь протянуть руку.
— Алло?
— Как тебе? Веришь своему любовнику? — перевожу взгляд на Вадима.
— Он не убивал моего мужа, — смех, вполне искренний, от которого у меня задергалась щека.
— Мне нравится твоя убежденность. Думаешь, в полиции подумают так же? — страх скрутился змеей и осел в области желудка. — Передай трубку.
Я придвинулась близко, чтобы иметь возможность слышать.
— Да, — голос Вадима был мертвее мертвого, не выражая абсолютно никаких эмоций, однако на лбу выступила испарина.
— Думаю, что сотня тысяч достойная цена за фото и негативы, — снова смешок. — Время для сбора до завтра. Завтра я планирую их получить. Вот только передаст их наша шлюха. Ясно?
Он отключился, не дожидаясь ответа.
— У тебя есть такие деньги? — наконец прервала я гнетущую тишину.
— Есть, — ответил Вадим, отталкиваясь от столешницы. С третьей попытки Смирнову удалось поджечь снимок. — Я привезу деньги завтра, — как только фотография полностью сгорела, Вадим направился к двери. Я не пыталась его остановить. — Я люблю тебя, Элина, — сказал Вадим, не оборачиваясь.
Ночь и большая часть следующего дня, прошли, будто мимо меня. Рой мыслей в голове, в таком движении, что не удавалось ухватиться ни за одну, чтобы додумать ее до конца. А еще, я застыла, будто муха в янтаре, в томительном ожидании. Чувствовала, что должно что-то произойти. Что-то жуткое. Что-то, что я не смогу остановить.
Вадим приехал около четырех. Выглядел он еще хуже, чем вчера, землистого цвета лицо и темная щетина сделали из красавца Смирнова смертельно больного старика.
— Здравствуй, Элина, — голос блеклый, безжизненный.
— Вадим, — зажима рот ладонью, чтобы не закричать. — Прости меня! Во что я тебя втянула?
Он оказывается рядом, обнимает. Зарывается пальцами в волосы, перебирая пряди. Дыхание Вадима горячее, неровное.
— Не говори ерунды, любимая моя, — утыкается носов в шею, целует, едва касаясь губами. — Мы все преодолеем, в конце концом, мы можем просто сбежать. Бросить все и уехать, на край света.
— Ты… ты правда готов на это пойти? — отстраняюсь, заглядывая Вадиму в глаза.
— Ради тебя я готов на все!
Мы сделали так, как он велел.
Переложили деньги в сумку и отправились на машине Вадима, вместе, до указанного адреса.
У памятника Пушкина, Вадим меня высадил, страстно поцеловав, дальше я шла пешком, вздрагивая от звука собственных шагов.
«Я справлюсь, я справлюсь, — повторяла как мантру, — я должна, ради себя и Вадима!»
Принять входящий с мобильного удалось лишь с третьей попытки.
— Алло, — номер был скрыт.
— Заходи во двор, — на глаза навернулись слезы. Мне было страшно. Так страшно, что казалось, я провонялась страхом, пропиталась им. Каждая клеточка тела, каждый волосок готовы были вопить от страха. — Иди прямо, за детской площадкой сворачивай направо. Иди вдоль забора, только дыру не проворонь, — замираю перед зияющей чернотой дырой в заборе. — Смелее, — чувствую по голосу, что он улыбается. Делаю глубокий вдох, будто собираюсь погрузиться под воду, и ныряю в дыру. Ничего ужасного: передо мной школьный двор. — Вперед, через поле. На той стороне такая же дыра, — оставив за собой забор, замираю. — Во двор, затем направо в арку, — выполняю, но вывернув из арки снова замираю, как вкопанная. В центре двора огромная клумба и новенькая детская площадка, что в прошлый визит, показались мне чем-то инородным. — Дальше ты знаешь, — смешок. Он сбросил вызов.
Я стояла возле двери, не в силах пошевелиться.
В прошлый раз, когда я была здесь с Вадимом, квартира была пуста. Какова вероятность, что и сегодня в ней никакого не окажется?
Хотя кого я обманываю? Я знаю, что он там за дверью. Я это чувствую. Я его чувствую.
Кладу руку на ручку. Сейчас мои пальцы холоднее металла.