– Или вверх, – добавила Доуз. – На лифте можно подняться к офисам и книгохранилищам.
– Литература указывает налево.
Доуз кивнула.
– Но Свет и Истина смотрят прямо на… дерево. – Она схватила Алекс за руку. – Смотри, точно такое же есть на фреске. Древо Познания.
Над головой Альма-матер, среди арок здания, которое вполне могло отображать библиотеку, виднелись ветви дерева. Такое же было высечено в камне над арочным проходом справа. Другой вход. Или, может, еще один шаг внутрь Прохода.
– Знакомая цитата, – заметила вдруг Алекс, приблизившись к арке. – «
– Томсон? – уточнила Доуз. – Я о нем мало что знаю. Он был шотландцем, но сейчас его почти не читают.
– «Книга и Змей» используют эти слова в начале каждого ритуала. – Она заметила под аркой каменные песочные часы, еще одно memento mori. Они вполне могли быть указателем. Или вообще ничего не значить. Вот только… – Смотри, Доуз.
Под аркой с высеченным Древом Познания тянулся длинный коридор. По левой стене его стояли стеклянные витрины, справа виднелись окна с желто-синими витражами. Высившиеся по центру коридора колонны были украшены вырезанными в камне комичными сценами, изображающими склонившихся над книгами студентов. Один из них пил пиво и вместо собственной работы рассматривал снимок в журнале, другой слушал музыку, третий спал. Где-то на странице раскрытой книги отчетливо читалось: «Посмешище». Прежде Алекс уже проходила мимо них, даже не замечая, погрузившись в мысли о работах, которые требовалось написать, и ждущих прочтения книгах. Пока Дарлингтон не указал ей на них.
– Такое чувство, что он здесь, с нами, – проговорила она.
– Я бы не отказалась, – отозвалась Доуз, пытаясь отыскать нужное место в старой статье из «Газетт». – Архитектура – его конек, не мой. Однако это… – она кивнула на одну из сценок, в которую ткнула Алекс, – …описано лишь как «чтение захватывающей книги».
И все же они смотрели прямо в лицо Смерти – из-под надвинутого капюшона плаща выглядывал череп, на плече каменного студента покоилась скелетообразная рука. «
– Думаю, нам нужно пройти по коридору, – проговорила Алекс. – Куда он ведет?
– Вообще-то никуда, – нахмурилась Доуз. – Это тупик, в котором расположен отдел рукописей и архивы. Где-то там есть еще один выход из здания.
В конце коридора обнаружился странный вестибюль с высоким потолком, где возле окон выстроились железные водяные с раздвоенными хвостами. Неужели они гонялись за призраками? Демоны любили игры, и, возможно, Дарлингтон дал достаточно подсказок, чтобы, блуждая по Стерлингу, они смогли отыскать выбитые в камне тайные послания.
Впереди виднелась еще одна арка, как ни странно, вообще лишенная каких-либо украшений. Справа имелись две двери и настенная панель с маленькими квадратными стеклами, частично украшенными рисунками – бондарь, пекарь, органист. Подобное окно пришлось бы к месту в каком-нибудь пабе.
– Что здесь? – поинтересовалась Алекс.
Доуз продиралась через статью в «Газетт».
– Кто это писал? Здесь невозможно что-либо найти. Интересно, это преступная небрежность или преднамеренное злодеяние? – Она сдула со лба выбившуюся прядь рыжих волос. – Так, вот оно. Гравюры по дереву, созданные неким Лишчи Ловеком.
Услышав слова Доуз, Алекс застыла на месте.
– Дай-ка взглянуть, – пробормотала она.
Доуз протянула ей «Газетт». Увидев имя Лишчи, написанное на бумаге, Алекс поняла, что догадка верна. Она вспомнила, как спрашивала Дарлингтона, где найти Проход, и его ответ, произнесенный со странным отчаянием в голосе:
Слева от них в стену вгрызлась маленькая каменная мышка, справа был высечен крошечный каменный паук. Может, это намек на адские муки Джонатана Эдвардса? Алекс знала эту проповедь лишь потому, что в их колледже она считалась распространенной шуткой.
– Куда ведут эти двери? – спросила Алекс, кивнув на странно зажатые в угол две деревянные створки.
