Гад рогатый. Я просто не мог смотреть равнодушно, как выигрываются и проигрываются позолоченные фишки - большие кругляши с квадратной дыркой в центре. Это же реальные деньги! Да что там - деньжищи! На один такой позолоченный кругляш можно полгода жить не работая вовсе. Ну, без изысков конечно, но всё же вполне достойно жить.
Моя игра почти сразу привлекла внимание не только игроков, но и служащих "Серебряного звона". Пару вроде как обычных завсегдатаев клуба со слишком цепкими взглядами я приметил раньше беса, даже несмотря на эйфорию даруемую выпивкой с дурью. Обычное дело, многие игорные дома нанимают отошедших от дел шулеров на такую вот работу - следить, чтоб никто не пытался мошенничать. Да только я-то играю по правилам.
Когда ко мне присоединилась моя очаровательная спутница, бес уже успел нагреть "Серебряный звон" ещё на полсотни золотых. Тут и долгожданный маг припёрся. Бес, устроившийся на груде выигранных фишек, только фыркнул, увидев его, и как ни в чём небывало продолжил играть. Оно и правда - щуплый паренёк с водянистыми глазами не производил впечатления. Скорей всего только недавно достиг начальной, седьмой ступени посвящения, окончив ученичество. Опредёлённо не чета он сэру Родерику, и беса ему не вычислить при всём желании.
Впрочем, нанятый заведением маг не особо и старался. Так видимость каких-то действий создавал. Иначе я бы ощутил обращённое на меня магическое воздействие. Паренька больше занимала крутящаяся вокруг меня неугомонная Кэйли. Ну так восторженно хлопающую в ладоши и лезущую ко мне целоваться при каждом удачном броске мальвийку очень трудно не заметить...
Народу собралось у стола - не протолкнуться. Бес разошёлся до такой степени, что игорному клубу грозил самый серьёзный проигрыш за всю его историю. Хвостатый уже на целой горе золочёных кругляшей восседал. Как царь какой-то на груде сокровищ.
У меня аж жаба проснулась при виде такого богатства. За полтора дня мне ведь ни за что не потратить почти сотню золотых, даже если устроить гульбище на весь город. И всё равно ещё на королевские похороны хватит, на памятник из белого аквитанского мрамора, и приличная сумма останется.
Ошибся я малость. От памятника, похоже, придётся отказаться. А всё бес - очень быстро продувший больше четверти выигранного. Как будто забыл, как кости бросать.
"Бес, ты что творишь?!" - возмущённо осведомился я, когда груда наших фишек уменьшилась в размерах почти вдвое.
"А что?" - потёр лапой свой пятак бес.
"Проиграешь ведь всё, вот что!" - в сердцах высказался я.
"Думаешь? - прищурился рогатый. - Ну-ну."
Определённо замыслил что-то, бесовское отродье. Может, хочет успокоить служащих клуба? Так сразу и не понять...
А всё оказалось проще простого. Такого разочарования я не испытывал уже очень давно... Чуть ли не с детства. Прямо-таки руки тряслись - так мне хотелось придушить мерзкого беса! Жаль, что он нематериален... Шкуру бы с него содрать и на барабан пустить!
Даже принесённая Кэйли ещё одна порция бесовской выпивки слабо помогала. В ушах всё не смолкал разочарованный гул толпы, когда остались мы милостью беса у разбитого корыта. Ох не зря святые отцы именуют бесов зловредными пакостниками, сеющими раздор в душе и подталкивающими к низменным чувствам. Убил бы гада... Жестоко...
"Ох и добре поиграли!" - заявил почесавший волосатое пузо бес и оскалился.
"Ах ты с...скотина... - прошипел я. - Ещё и издеваешься?!"
"А то! - кивнул довольный бес и припомнил мне старое: - Я ж тебе говорил - вертай меня взад, а то пожалеешь!"
"Знаешь что, недоросль рогатая? - зло спросил я и брякнул: - Ты ещё больше пожалеешь, что связался со мной! Я, перед тем как помереть, упрошу священника даровать тебе святое прощение, за твою доброту и помощь страждущим! - И позлорадствовал. - Как-то тебя потом в Нижнем мире примут с таким-то белоснежным пятном на твоей грязной серой душонке?"
"Ты того... И не думай даже... - резко прекратил скалится бес. - Я ж не со зла... По привычке..."
"Вот и будешь это своим объяснять!"
"Да чего ты злишься-то?! Ну чего ты от меня ещё хотел?! Я ж тебе не ангел какой-нибудь!"
"Убери из моего тела убивающую меня гадость и расстанемся по-хорошему", - предложил я, смекнув, что беса проняло обещание отбелить ему шкурку.
"Да что ты так за свою жизнь цепляешься? - с досадой спросил гад рогатый. - Ну зачем она тебе такая нужна? Ведь тьфу, а не жизнь! И не поймёшь сразу, как обозвать - то ли жалким прозябанием, то ли унылым существованием. Но на настоящую жизнь это точно не похоже!"
"Да что ты в этом понимаешь?" - обидело меня это заявление беса.
"Побольше твоего! - уверил он меня. - Жизнь это радость! А не это нельзя, другое нехорошо, а третье вовсе запретно! Вот ты хоть когда-нибудь жил, так как тебе хочется? Так чтоб каждое мгновение дарило радость? - И зло оскалился, видя мою растерянность: - Ты обычный слабый человечишка! Готов побиться об заклад, что ты даже дня настоящей жизни не выдержал бы! Сразу спрятался бы в свою безопасную нору, выстроенную из условностей и запретов."
