Райли хрипло рассмеялась: — Так я тебе и сказала. У тебя имеется жуткая привычка заставлять меня идти туда, куда я не хочу идти.
Соломан стиснул зубы и тяжело выдохнул через нос, представляя, как накажет, когда до нее доберется. — Скажи мне, что ты в безопасности.
На какое-то мгновение она замолчала, словно прислушивалась к его словам, не зная, как реагировать. Наконец прошептала: — Я в безопасности.
— Черт возьми, женщина, немедленно возвращайся, — прорычал он в трубку, сжимая руку в кулак. Костяшки его пальцев хрустнули, на коже резко выделялась татуировка. Он хотел, чтобы его упрямая женщина послушалась, и в тоже время осознавал, что этого не случится. Она залегла на дно и не покажется, пока не подготовится. Или не совершит ошибку.
Райли рассмеялась, обволакивая теплым голосом все его тело. — Ну очень убедительно. Ты же понимаешь, ублюдок, что я едва могу сидеть? Так какого хрена я должна приползти к тебе? Чтобы ты отшлепал меня еще раз или совершил нечто похуже?
Соломан сунул в рот новую сигару, прикурил, жалея, что это не сигарета. Эта невыносимая женщина утомляла и бесила. — Если ты немедленно приедешь, я прощу все твои прегрешения, мы начнем все сначала. На этот раз никаких наказаний. Всему свое время, — соврал он.
— Думаю, сейчас ты впервые сказал то, во что я не поверю, — холодно ответила она. Она оказалась расстроена тем, что он соврал. И Соломан не знал, чертовски взбеситься, что эта девчонка настолько сильно задевала его за живое, или радоваться до чертиков, что она научилась так хорошо его читать.
Он вздохнул: — Ты права, Райли. Я выбью из тебя все дерьмо при первой же возможности, как только доберусь до тебя. Но обещаю, ты будешь жаждать каждого моего прикосновения, даже того, что причинит боль.
Райли ахнула настолько громко, что его член дернулся в ответ. — Вообще-то, мне хорошо и там, где я сейчас нахожусь. Спасибо, но нет. Ты можешь оставить свое ох какое заманчивое предложение при себе.
— Это не предложение, малышка. Это обещание, — прорычал он в трубку, выпрямившись в кресле и выпуская струю дыма. — Едва я доберусь до тебя, отвезу к себе домой. Больше никаких танцев с бубном. Я, черт возьми, украду тебя, Райли Банкрофт.
Она ахнула, и он представил, как она впилась зубами в пухлую губку, переживая из-за его обещания. — Я не твоя чертова игрушка, Соломан, — поспешно выдохнула она и добавила: — Ты не можешь принимать такие решения. У меня есть своя жизнь!
— Ты забываешь о маленьком проступке Силии в моем клубе сегодня вечером. Возможно, моему человеку следует приехать и забрать ее? — спросил он, делая еще одну продолжительную затяжку. Мерзко использовать подобную угрозу, но он хотел, чтобы Райли пришла к нему. Чем раньше, тем лучше.
— Давай, — ответила она абсолютно спокойно.
Соломан мгновенно все понял и усмехнулся такой сообразительности. Он должен был догадаться, чем она занималась в течение последнего часа. — Ты ведь помогла ей сбежать, верно?
— Конечно, — съязвила она, безразличие уже не слышалось в ее голосе. — Мне нужно было оставить маму без защиты, когда кто-то вроде тебя хочет использовать ее, чтобы добраться до меня?
Соломан тяжко вздохнул, провел рукой по коротким волосам. И наконец признался: — Я бы не сделала этого, Райли. Не причинил бы вреда твоей матери, только бы сделать больно тебе. Мне просто необходимо было найти способ взять тебя под контроль. Ты же отказывала мне на каждом шагу. И мне не оставалось ничего иного, кроме как играть грязно.
С минуту Райли молчала, и ему стало интересно, о чем она думает. Соломан услышал шорох, словно она улеглась на постель. И прошептала: — Даже если ты не собирался... ты все равно причинил боль, используя мою маму.
Ее признание оказалось настолько неожиданным, словно удар кулаком в живот. Соломан не привык к подобным чувствам. Мать умерла, едва Соломану исполнилось два года, а отец оказался жестоким человеком, да к том же подпольным боксером, втянутым в нелегальные бои без правил и азартные игры. В конце концов, его жизнь и карьера закончилась смертью из-за долгов. Вся нежность, которую Соломан когда-то знал, умерла вместе с его мамой. И все же эта женщина вызывала в нем не только желание обладать сексуально. И он не понимал, как такое возможно.
— Мне очень жаль, — тихо произнес он.
— Просто... не поступай так снова.
Соломан прижал костяшки пальцев к глазам и на мгновение задумался. Может ли он дать ей такое обещание и не соврать? Он являлся жестоким ублюдком. Был готов почти на все, лишь бы получить то, что желает. Но по правде говоря, не представлял, что причинит боль матери своей женщины.
Он кивнул: — Даю слово. Что больше не трону Силию.
— Спасибо, — тихо и устало прошептала Райли.
— Женщина, тебе нужно поспать, — заявил он, затушив сигару в пепельнице, которую держал в ящике стола. — Если ты не хочешь прийти ко мне, то, по крайней мере, оставайся в безопасности, пока я не вытащу тебя из убежища и не верну себе.
