— Теперь теплый душ и в кроватку, — окончательно убеждаюсь, что он знает, как помочь девушке в первый раз. Его скупая забота меня немного трогает, я даже ему улыбаюсь, хоть именно он и причина моего разбитого состояния. С непроницаемым выражением лица наблюдает за моими скованными движениями, не выдерживает, дергает покрывало, берет меня на руки. Взволнованно дышу, фокусируя взгляд на его щетине. В ванной опускает меня на пол, настраивает воду в лейке.
— Я сама, — с меня достаточно его прикосновений, но, взглянув в его серьезные глаза, опускаю голову. Осторожно смывает остатки спермы с моего живота, кровь с бедер. Все делает осторожно, аккуратно. Выключает воду, берет большое полотенце, закутывает меня, как маленькую, вновь несет обратно в спальню. Я семеню в сторону комода, где у меня лежит теплая пижама. Меня бьет мелкая дрожь. Когда оборачиваюсь, вижу, что Адам разобрал постель, лежит теперь на одной половине.
— Ты остаешься? — не рассчитывала на такое продолжение.
— Привыкай, теперь я без тебя спать не буду.
— Я не хочу, чтобы ты оставался. Это лишнее.
— Диан, ложись спать. Просто спать. Я все равно не уйду, — сказано твердо, сомневаться в его серьезности не приходится. Я даже не заикаюсь по поводу дивана в гостиной, все равно ответ будет один: «нет».
Ложусь на край кровати, спиной к Адаму, подложив ладоши под щеку. Он выключает свет. Некоторое время прислушиваемся друг к другу, затем чувствую, как прогибается матрац, меня сгребают в объятия. Дергаюсь, но крепче сжимает, перехватив мои руки. Сердито дышу, еще пару раз пытаюсь отстраниться, но он прижимает меня к своей груди. Не знаю, сколько по времени ведем эту молчаливую борьбу, я сдаюсь. Я в какой-то момент осознаю бесполезность сопротивления, судорожно вздохнув, позволяю себе расслабиться. И почти сразу же засыпаю.
PRO Диана
Просыпаюсь от ощущения, что на меня смотрят. Не открываю глаза, прислушиваюсь. Чувствую тепло, ровное дыхание. Адам. Он все еще здесь, рядом. В груди становится жарко от воспоминаний, низ живота сразу отдает болезненным спазмом. Все же притворяться я не умею, так как слышу смешок и тихий голос:
— Доброе утро, красавица.
— Я все же думала, что ты мне приснился, — медленно приподнимаю веки. Адам подпирает голову рукой, волосы в беспорядке, на губах ироничная улыбка, а в глазах смешинки. И чего ему весело?
— К счастью или к несчастью, как сама выберешь, я реален. Как ты себя чувствуешь?
— Сложно сказать, не каждый день лишаюсь невинности.
— Низ живота болит?
— А ты спец по девственницам?
— Ты не ответила на мой вопрос.
— Ты тоже, — карие глаза секунду смотрят в упор, темнея до черноты. Сразу же отодвигаюсь подальше, так как чувствую вспышку ярости, но Адам берет себя в руки, улыбается.
— Тебе стоит посетить врача, чтобы осмотрели.
— Думаю, разберусь, что мне делать, а что нет, — переворачиваюсь на другой бок, встаю с кровати. Его взгляд невозможно не чувствовать, мое мироощущение полностью настроено на этого мужчину. Я сейчас внутренне похожа на гидростанцию, фиксируя любые изменения в атмосфере. Сейчас относительно сильный ветер грозит перерасти в небольшой ураган.
— Чай? Кофе? — мне нужно уйти, нужно личное пространство, где никого не будет, где я смогу подумать о случившемся, проанализировать, принять и дальше жить. Рядом с Адамом мои мысли путаются, я думаю сначала о том, как его выпроводить, потом сразу же о том, чем его накормить.
— Кровь молодых девственниц, — насмешливо произносит, я оборачиваюсь. Он все так же вальяжно лежит, подперев голову рукой, иронично меня разглядывает. Одергиваю футболку, собираю волосы и заплетаю их в косу.
— Кофе? Или чай? Есть зеленый, черный, фруктовый.
— Кофе.
- Без сахара?
— Без сахара.
Все, нужно его оставить одного, самой в душ и быстро приготовить завтрак. Без понятия, чем завтракают такие мужчины, папе утром подают омлет с беконом, кофе. Яйца есть, бекона нет, ничего страшного, до ланча Адам доживет.
В ванной включаю душ, скидываю с себя пижаму, встаю под струи воды. Откинув голову, чтобы сильно не намочить волосы, прикрываю глаза. Не слышу, как заходят, вздрагиваю, когда меня обнимают за талию, прижимаются к спине. Сразу же напрягаюсь, почувствовав возбужденный член. Адам целует в шею, я удерживаю его руки на талии, не позволяя им подняться или опуститься.
— Я не уверена, что готова сейчас на секс, — а если совсем честно, то от одной мысли меня передергивает.
— Я сделаю тебе приятно, как и ты мне, — шепчет на ушко голосом искусителя. — Расслабься и доверься. Я не обижу тебя, — мне не хочется никаких сейчас ласк, никаких прикосновений. Желание избавиться от Адама крепчает с каждой секундой.
Он освобождает свои руки от моего захвата, берет гель для души, выдавливает на ладонь щедрую порцию. Намыливает ладони, кладет их сначала на плечи и мягко начинает их массажировать, разминать. Прикрываю глаза, балдея от этих прикосновений.
