Холмы, покрытые остролистой травой с серебристыми пышными метёлками, расступаются, и впереди ртутно блестит под солнцем гладь реки. Широкой, приметной, шире Орба за чертой города. Жиль собирается с силами, налегает на рычаг привода, ускоряя дрезину. Через несколько минут они почти нагоняют едущих впереди, и мальчишка отрывисто свистит. В ответ Сорси машет ему рукой: поняли, за рекой останавливаемся.
Жак Фортен ещё в первый день объяснил, что мосты лучше проскакивать на максимальной скорости. Конструкции изношены, и чем меньше времени проведёт на них дрезина, тем безопаснее. Тем более что начинать движение, разгоняясь с нуля, на мосту очень тяжело. Почему-то именно здесь сплав, не позволяющий рельсам деформироваться и «гулять», наименее надёжен. То ли сырость, то ли ветра тому виной, а может быть, и оползающая почва, а то и всё, вместе взятое, помноженное на десятилетия.
Сидящая рядом с Жилем Акеми двигается к нему ближе, незаметно для Ксавье поглаживает мальчишку по взмокшей спине. Подросток чуть склоняет голову, улыбается уголками рта. Прикосновения девушки ободряют, вливают силы. А мысль о том, что ещё несколько минут – и можно будет сойти на землю, упасть в траву и дать отдых рукам и напряжённой спине, а после спуститься к воде и смыть с себя усталость, радует вдвойне.
Дрезины въезжают на мост – старый, местами поржавевший. К стуку колёс добавляется ощущение неприятной вибрации, от которой очень быстро начинает покалывать кончики пальцев. Хочется убрать руки с привода, но вместо этого надо качать ещё быстрее. Дробный стук под колёсами переходит в дребезжание. Жиль бросает взгляд на Ксавье: тот хмурится, прислушиваясь к звучанию моста под ними.
– Побыстрее бы его проскочить, – шёпотом говорит Акеми, прикрыв глаза.
Внезапно спина Жиля под её ладонью вздрагивает, напрягается. Мальчишка трясёт головой, словно что-то попало в глаз. Акеми испуганно перехватывает рычаг привода.
– Жиль? Ты что? Сядь, сядь скорее! – просят девушка и священник наперебой.
– Тормозите! – орёт мальчишка так, что звенит в ушах. – Амелия!!!
В ту же секунду первая дрезина со скрежетом начинает оттормаживаться. Ксавье Ланглу рвёт на себя тормоз и видит со своего места, как маленькая детская фигурка падает в судорогах на пол дрезины…
– Сорси! Держи её!!!
…и за край платформы. Следом за ней прыгает и девушка, перехватывая бьющиеся в воздухе руки малышки. Жиль соскакивает с дрезины, как только она замедляет ход, делает несколько шагов по инерции и замирает, балансируя раскинутыми в стороны руками.
Жилю кажется, что мост под ногами ходит ходуном, фермы натужно стонут. Между балками всё прогнило, щепа осыпается при каждом движении. Река кажется страшно далёкой там, внизу. До Сорси идти и идти. Она лежит, одной рукой схватившись за рельсу, придавив собой Амелию, и плачет от страха.
– Не двигайтесь! – кричит мальчишка. – Сорси, просто держи её!
«Надо дойти до них, поднять Амелию и донести её до дрезины. Всё просто. Всё очень просто. Дальше мы разгоняемся одновременно и проезжаем этот чёртов мост. Я смогу. Это просто. Я смогу…»
Скользящим шагом Жиль продвигается вперёд по рельсе. Медленно, осторожно, игнорируя дрожь конструкции под ногами. Главное – смотреть только вперёд. Ни о чём не думать.
Метров тридцать до Сорси и малышки. Ещё с десяток – до первой дрезины. Иди, Жиль. Держись за воздух.
– Учитель, Гайтан! – зовёт он. – Как только Амелия будет на платформе – вперёд!
– Слышим! – откликаются оба.
Акеми стоит у самого края. Смотрит на тоненькую, лёгкую фигурку, балансирующую на рельсе. Сердце сжимается всякий раз, как налетает порыв ветра, заставляя Жиля вздрагивать и покачиваться, восстанавливая равновесие.
«Если сорвётся вниз – брошусь за ним. Не разобьёмся – выплывем, я его вытащу. Я хорошо плаваю, – мечется шальная мысль. – Вместе. Мы будем вместе».
– Жиль, быстрее! – стонет Сорси. – Я не удержу!
Мальчишка нервничает. Запинается раз, другой, сбивается с темпа, учащая шаги. Что-то под ним поскрипывает, нервируя, злой ветер треплет полы куртки, напряжённые колени трясутся сильнее. За спиной Жиля что-то лопается с металлическим звуком, секунды спустя доносится плеск воды. Он останавливается. Выравнивает дыхание и начинает движение заново. Смотрит только вперёд, туда, где побелевшие пальцы Сорси стискивают ржавый рельс.
«Всё будет хорошо. Амелия, я близко. Акеми, не бойся, я дойду. Сорси, просто не разжимай пальцы. Учитель, я смогу».
Шаг. Ещё шаг. Не слушать жалобный скрип под ногами, слышать только своё сердце и смотреть вперёд. Это же просто – идти. Вспомни тренировки с Учителем, парень. Канат в спортзале Университета. Ты же ходил по нему, Жиль. Не падал. Умел разворачиваться и даже подпрыгивать. Рельс шире, надёжнее. Иди. Будь уверен.
До Сорси три метра. Два с половиной. Два. Взгляд невольно задерживается на исцарапанной ручонке Амелии. Пальцы дрожат, скрюченные судорогой.
– Жить… жить…
– Быстрее… – плачет Сорси. – Я не могу больше держаться! Там оползень… внизу оползень, всё рухнет!!!
