– О, прекрасная вещь! – одобряет Ксавье. – Ещё есть?
– Дополна!
Они выкатывают ещё пару тележек и продвигаются дальше вдоль рядов стеллажей. Ксавье внимательно смотрит на консервные банки, берёт то одну, то другую, стирает с них пыль и читает этикетки. К нему подходит Акеми с двумя жестянками в руках:
– Отец Ксавье… тут написано «чай» и «кофе».
– Бери. Если банка не повреждена – он мог уцелеть и дождаться нас.
– А там правда кофе? Как у элитариев?
Глаза у японки изумлённые и дикие, такой скажи сейчас: «Брось!» – завизжит, швырнёт банки и отпрыгнет подальше.
– Видимо, да. Ты возьми, а там посмотрим. Жиль, что ты нашёл?
– Мёд! – радостно отвечает мальчишка. – Я возьму побольше, ага? Акеми, тебе понравится!
Девушка останавливается возле стеллажа со стеклянной посудой. Берёт с полки бокал, осторожно стирает с него пыль, смотрит на свет. Даже грязный и мутный, тонкостенный сосуд с гранёной ножкой зачаровывает Акеми. Она осторожно ставит его обратно и долго любуется, пока её не окликает Жиль.
Откуда-то из глубины супермаркета слышится весёлое гиканье, хохот и свист. Это Гайтан катает Амелию по проходу, то и дело врезаясь в корзины и полки. Ксавье сперва косится на них с осторожностью, потом решает махнуть рукой. «Пусть веселятся, – думает он. – Путь нелёгкий, надо отдыхать. Тем более что эти двое отлично ладят друг с другом. Оба дети…»
Время идёт, тележки наполняются консервами, сахаром и мёдом в стеклянных банках, пачками соли в вакуумных упаковках, чаем и кофе. Жиль притаскивает откуда-то метровую узкую доску с колёсами, приделанными с одной стороны. В конце зала, к всеобщей радости, обнаруживается секция одежды. Большинство вещей рвётся при одной попытке взять в руки, но синтетические ткани время пощадило. Лавсановые куртки, нейлоновые комбинезоны, платья из акрила целы, только покрыты пылью.
– Выстираем! – решительно кивает Акеми и принимается подбирать всем штаны на смену изодранным.
– Гляньте! Во мы чего нашли! – верещит Амелия, размахивая битой. – Вот же дрын! И Гайтан себе такой взял! А для Сорси мы нитки нашли, мно-о-ого!
У малышки на голове красуется порядком облупившаяся каска, в которой Ксавье смутно узнаёт что-то из атрибутики спортсменов. Восседающий в тележке ребёнок с битой и в престранном головном уборе просто неотразим.
– Иди штаны мерять, воительница! – зовёт её Акеми. – И платьице тоже!
Примеряя вещи, малышка вертится перед помутневшим зеркалом и тарахтит без умолку:
– Мы видели игрушки. Так много, что во всём Азиле нет! Только я не смогла выбрать. И всё там оставила. А Гайтан чайник нашёл! С картинкой сбоку, там эти… с ушками… зайцы! А ещё много всего испортилось и развалилось, и кто-то поломал вещи… А потом вы позвали, и нам пришлось вернуться. Жиль, а ещё там велосипеды, как у тебя, только ржавые все. Ой, ты там тоже был, да? Я угадала по доске с колёсиками! А ещё Гайтан мне флягу с полки достал, вот!
С трудом удаётся увести восторженную Амелию из супермаркета, пообещав ещё заехать на обратном пути. До вокзала девочка висит на тележке с вещами, которую толкает Гайтан, и распевает во всё горло:
– О-ля-ля! Везём мы горы барахля! И там осталось – о-ля-ля! – ещё жуть сколько барахля!
По возвращении их встречает сияющий Фортен:
– Я нашёл! Я нашёл путь, по которому мы проедем!
Он осекается. Смотрит на довольную компанию внимательно, поправляет очки и спрашивает:
– Погодите… А Сорси разве не с вами?
– Нет, – отвечает Гайтан. – С вами же пошла. Сказала, начнёт костёр для ужина разводить.
– Я не видел, – сокрушённо разводит руками Фортен. – Я отходил на пути.
– Она скоро вернётся, – успокаивает всех Ксавье. – Давайте не волноваться. Разбираем вещи, ждём. Далеко она не пойдёт. Где-то просто прогуливается.
Проходит час, другой, но девушка не возвращается. Амелия то и дело выбегает на улицу позвать её. Гайтан и Фортен отправляются к реке и возвращаются ни с чем. Жиль и Акеми в пятый раз обходят здание вокзала, а Ксавье даже поднимается в башню.
Темнеет. Сорси Морье по-прежнему нигде нет. И когда Амелия ударятся в громкий отчаянный рёв, всем становится по-настоящему страшно.
– Акеми, ты куда?
– С Гайтаном, – коротко отвечает девушка отцу Ксавье.
Сухая ветка разгорается неохотно, будто дерево, простоявшее два столетия, сопротивляется не только времени, но и огню. Акеми нервничает, дожидаясь, пока древесина как следует возьмётся.
– Послушай. Оставайся здесь, с Гайтаном я пойду.
В тёмно-серых глазах девушки пляшет отражённое пламя, и кажется, будто взгляд мечется или Акеми вот-вот заплачет.
– Нет, отец Ксавье. Вы группе нужнее. А я лучше, чем вы, вижу в темноте. Позвольте мне побыть полезной. Пожалуйста, не говорите ничего Жилю, если он проснётся раньше, чем я вернусь.
Она забирает горящую ветку и решительно уходит прочь, оставив Ксавье у костра.
Темнота обнимает Акеми за плечи, тянется к огню в её руке и брезгливо отступает. Под ногами разбитый асфальт с буйно растущей сквозь трещины травой, ямы, кочки, битое стекло и куски металла. Акеми проходит метров пятьдесят, останавливается, оглядывается по сторонам.
