Но больше всего мне нравилось слушать и впитывать американский язык, всякие сокращения и жаргонизмы, которым Мария Павловна никогда нас не учила:
Америка была мне крайне симпатична. Водители, которые не норовили меня сбить, а уступали дорогу. Служащие на почте, откуда я посылала письма бабуле. И незнакомые вежливые люди. Мама дорогая, как же ж ласково они со мною обращались. Когда я пришла к врачу, чтобы сдать кровь, ко мне, сияя словно звезда, выплыла одетая во все белое медсестра и оперным голосом пропела: «Дарья Кириленко, можете войти». Я ощущала себя натуральной принцессой. В супермаркете подросток аккуратно складывал мои покупки в пакеты, продавщицы в магазинах справлялись, не ищу ли я что-нибудь особенное, а официантка в кафе, принеся меню, ставила передо мной стакан воды со льдом и с улыбкой просила не торопиться с выбором. Все вокруг говорили: «Привет, как дела?» Эти маленькие любезности за просто так наполняли меня благодарностью. Вот в Одессе незнакомцы бывают милыми, только если чего-то от тебя хотят.
Иногда я изумленно оглядывалась, как со сна. Казалось, сами американцы не замечали окружавшую их благожелательность и воспринимали ее, как что-то проходное, само собой разумеющееся. Здесь все было без напряга. Все работало круглосуточно без дефицитов и отключений. Все было идеально.
Моя виза истекала через шесть недель. Я крепко влюбилась в Америку, но – два раза ойц! – не в Тристана. Хотя не убивалась надежда, что я таки научусь любить его, как научилась любить овсянку и ценить Дэвида. Все актуальнее становился ребром вопрос: как мне при таком раскладе поступить. Можно было позвонить Джейн, которая, кто бы сомневался, скажет, что не стоит выходить за Тристана, или бабуле, которая настоит, что стоит.
Я набрала номер и проговорила:
– Я не уверена, как лучше поступить.
– Ты же уехала в Америку не по грибы, а чтобы выйти замуж.
– Мне кажется, я его не люблю, – слабо выдохнула я.
– А он-то тебя любит? – спросила бабуля.
– Да, любит.
– Заинька, так дай ему шанс. А дальше стерпится – слюбится. Здесь тебе делать нечего. Ты шесть месяцев пыталась устроиться инженером, а закончила секретаршей. Вспомни свою подругу Машу с ангельским голосом, которая отличница из консерватории. Кем она в Одессе работает? Официанткой. Деточка, это не правильно, совсем неправильно, но такова уж тутошняя реальность. Не надо, не возвращайся домой. Здесь тебе делать нечего. Поверь, тебе крупно свезло, что ты теперь в Америке. Страсть гаснет, любовь растет. Самое главное – благополучие.
Ну что тут скажешь? Она таки права и желает мне только добра. Мне следует выйти за Тристана. За этим я и приехала. Он хочет на мне жениться, хочет от меня детей. В отличие от шибко оборотистого Влада с семью пятницами на неделе, Тристан честный, порядочный и надежный – натуральный джентльмен. И натуральный американец.
Так что, выйдя за него, я смогу остаться в Америке насовсем.
Он любил три вещи на свете:
За вечерней пенье, белых павлинов
И стертые карты Америки.
Не любил, когда плачут дети,
Не любил чая с малиной
И женской истерики.
…А я была его женой.
