– Не тупи! Что тебе мешает из белого и красного сделать розовое? Возьми и смешай. Только осторожно, чтобы клиенты не заметили. Почему никто не пляшет? – Она поставила диск с музыкой в стиле «техно» и прибавила громкости. Кавалеры двинулись к дамам, выбирая партнерш по единственному доступному им критерию – внешности.
Мне в тот вечер достались пятеро подопечных. Первой стала дважды разведенная Маша, которая заботилась о пожилых родителях и воспитывала дочку. Они жили хором в двухкомнатной квартире. Маша трудилась официанткой за сорок долларов в месяц, хотя имела диплом преподавателя физкультуры. Учителя английского и математики подрабатывали репетиторством. А вот уроки владения мячом, ойц, спросом не пользовались. С одного взгляда на свою протеж я поняла, что она твердо взяла в голову закадрить жениха. Сегодня же.
Пожилой мужчина с усеянным капиллярными звездочками портретом подошел и спросил, как меня зовут. Я пояснила, что не вхожу в число девушек на выданье, и тотчас представила его Маше. Изучив ее карие глаза и подтянутую фигуру, он прокаркал:
– Сколько ей лет?
Ну и кадр! Даже не поздоровался. Ни один одессит не позволил бы себе такого хамства. Маскируя его бестактность, я перевела:
– Он сказал: «Рад встрече. Вы очень молодо выглядите. Но все же, сколько вам лет?»
– Он все это сказал? – удивилась Маша, перекрикивая музыку.
– Вспомни со школы: в английском много сокращенных конструкций.
Маша глубокомысленно кивнула:
– Мне двадцать шесть. – Сорвала с себя девять лет так же ловко, как бабуля ростки с картофелины.
Поделив разницу, я сказала:
– Ей тридцать.
– А сколько у него денег? – задала встречный прямой вопрос Маша.
Таки да, одесситы тоже бывают бестактными. Пожалуй, лучше не обобщать.
– Мария говорит, добро пожаловать в Одессу. Ей интересно, чем вы занимаетесь.
– Я инженер, – ответил старпёр. – У нее есть дети?
Я кивнула. Он развернулся и ушел.
– На миллионера я не претендую, – выдохнула Маша с явным облегчением, – а хочу просто приятного мужика примерно моего возраста, который будет меня уважать и станет хорошим отцом.
Я сжала ее руку.
– Не переживай. Обязательно такого найдем.
В течение следующего часа мы побеседовали с Джеймсом, Патом, Майклом, Кевином и Джорджем. Слишком старый, слишком ребячливый, слишком уклончивый, слишком напористый, слишком повернутый на сексе. Мой вольный косметический перевод вселял в Машу надежду, которую я сама постепенно теряла.
Оглядевшись, я вдруг заметила скромного симпатичного мужчину. В его глазах читалось томление. Я решительно потянула Машу навстречу ее судьбе. Но нас опередила Сирена Саша. Можно было избавиться от нее по-тихому – хватило бы шепнуть, что в другом конце зала прохлаждается стоматолог с «порше». Но я решила разыграть зрелищную сцену, бо мы, одесситы, любим драму. Не зря наша опера на третьем месте среди красивейших театров мира, а ведь и кроме нее у нас имеется еще дюжина театров. Я вытолкнула Машу вперед, поближе к Сирене.
– Вот та, кто вам нужен! – провозгласила я, указывая на свою подопечную. – Самая добрая и душевная женщина в этом зале. Она составит вам прекрасную пару. Я чувствую, что вы обязательно поладите и влюбитесь друг в друга.
Американец пометался взглядом по представшим перед ним женщинам и остановился на Маше.
– Да. Именно такую я и искал.
Сирена уплыла. А Маша заметно воспряла духом, обрадовавшись, что кавалер предпочел ее, несмотря на Сашины красоту и молодость. Мы поговорили. Вернее, говорили они, а я только переводила, и на этот раз без отсебятины.
Начальница тоже смотрела наш спектакль и позже вскользь похвалила меня, тоскливо заметив:
– Вот если бы все так радели за настоящие чувства. – Мы недолго помолчали, наблюдая за круговоротом людей в зале. Валентина Борисовна указала на американцев, которые постепенно подбирались к одесситкам. – Ты гляди! Водочный пунш все же подействовал! Можешь теперь помочь Ане?
И дальше я переводила для Ани. А потом еще для Марины, для Веры и для Нади. Американцы при более близком знакомстве оказались вполне ничего себе, пусть и малость неотесанными, но в целом достойным материалом для обработки. Конечно, большинству из них не помешало бы получше одеваться, стричься и подбирать оправу для очков, но какой мужчина не нуждается в женской руке?
Не передать, какое это странное чувство, когда через мой английский завязывались отношения. Всем советую – обязательно учите язык! Когда пришло время закрывать зал, у меня в ушах все еще гудели вопросы, которые повторялись снова и снова.
– Ей нравятся ужины при свечах?
– Спроси, любит ли он детей. У меня двое, но пока ему не говори.
– Ей нравится ходить в театр?
– Сколько он зарабатывает?
– Переведите, что она красивая.
– Спроси, он живет с родителями или отдельно?
– Ей нравится ходить в спортзал?
– Сколько ему лет?
– Ей нравится путешествовать? (Этот вопрос обычно встречался хриплым смехом, поскольку большинство одесситок годами не выезжали из города.)
– Спроси, только помягче, как у него с выпивкой? Алконавт мне даром не нужен.
