Кавалеры сгрудились у двери, дамы застыли за столиками. Зал затопило тревожное ожидание. Всем хотелось любви. Ради чего же ж еще эти заморские гости преодолели тысячи километров? Хотя теперь вот боялись шагнуть вперед. Шагнуть навстречу одесситкам, которые изготовились сделать на них ставку, изготовились рискнуть всем ради лучшей жизни в дальних краях.
Дамы первыми нарушили тишину.
– Да они же робеют не меньше нашего, – прошептала одна.
– И кто их только учил одеваться? – изумилась другая, рассматривая преобладающие фланелевые рубашки и линялые джинсы.
– А почему шепотом? – осведомилась третья. – Они ж по-русски ни бум-бум.
Многие засмеялись, сбрасывая нервозность.
– Старые они какие-то.
– Девушки, слушайте сюда, зрелый любовник всего лучше – каждый раз для него как лебединая песня, вот он и не спешит, пашет не абы как, а потом благодарности через край! Старый конь борозды не испортит.
Последовал новый взрыв смеха.
Одна из самых молоденьких девушек в микро-мини-юбке сказала соседке в маечке с вырезом до пупа:
– Чтобы в этих старпёрах увидеть хоть что-то симпатичное, нужно сперва глаза залить.
И они устремились к бару.
Умудренная годами пышечка Лариса заметила:
– Ничего, через пару лет распробуют, каково это – жить с нашенским мужиком!
Таки да. Большинство одесситок пришли сюда на американцев, потому что с нашими уже напробовались.
Девятнадцатилетняя Галя с широко распахнутыми глазами и тревогой на лице спросила:
– То есть что, романтики не существует?
– Конечно же, существует, солнышко. В американских сиропных романах, – съязвила Лариса.
Галя посмотрела конкретно на меня:
– А вот вас разве никогда не бросало в дрожь от мужского прикосновения?
– Еще как бросало… у стоматолога.
Старая шутка имела успех. Я вспомнила, как мне удаляли зубы, и рука непроизвольно потянулась ко рту. «
Большинство мужчин все еще отирались возле входа. Наверное, шибко воспитанные, а правила приличия предписывают сдержанность прежде всего. Американцы издалека разглядывали потенциальных невест, а те или картинно прихорашивались, или просто сидели с беспечным видом, или танцевали друг с другом.
Валентина Борисовна хотела добавить на наш сайт каталог с анкетами девушек, где про каждую были бы фотографии и наиболее важные сведения: знак зодиака, рост, вес, симпатии, антипатии (наподобие «Плейбоя»), но я пока не успела забить все данные в компьютер. Она собиралась запрашивать с клиентов по сто долларов за индивидуальный анализ на совместимость – при помощи специальной программы, – который вылавливал бы из общего списка до десяти наиболее многообещающих претенденток для личного знакомства.
Некоторые американцы как будто пугались, слыша женский смех. И правильно делали. Их отряд попал в чужой город и уступал по численности окружившей их команде женщин, которые не стеснялись использовать свои тела и портреты в качестве приманки. И мужчины, в своем далеко-далёко, наверное, прозорливые и хваткие, среди здесь только беззвучно разевали рты и клевали на удочку.
Среди прочих ловила рыбку в темной воде и моя бывшая одноклассница Саша, одетая в облегающий бирюзовый (под цвет глаз) топ с низким вырезом. Каждый раз, когда она наклонялась – а это случалось часто, – ее грудь топырилась наружу, притягивая взгляды. Саша то и дело словно нечаянно трогала себя, а мужчины послушно следили, как ее пальцы движутся по шее, по плечам, по бедрам. Ловкость рук и никакого мошенства. Она завораживала не хуже гипнотизера. И в достаточной мере владела английским, чтобы самой задавать главные вопросы. Где вы живете? (Котировалось одно из двух: Нью-Йорк или Лос-Анджелес.) Чем вы занимаетесь? (Ей годились только зубной врач, адвокат или нефтяной магнат.) Наверное, ее английского хватило бы, чтобы еще много о чем спросить, но ничто другое Сашу не колыхало. Ведя допрос, она призывно улыбалась и поглаживала руку собеседника, неотрывно глядя ему в глаза. Настоящая Сирена с большой буквы.
Цирк и атас, как она загоняла добычу. Если в голове жертвы и раздавались предупредительные звоночки, то Саша умело вырубала любую «сигнализацию». Джейн и ее американские друзья называли такой типаж «робоцыпа» и расписывали, мол, режь ее, жги ее, она не боится ни ножа, ни огня, ни даже пистолета и, снося преграды, напористо рвется к цели.
Хотя о чем тут распинаться? Тоже мне невидаль. Девушек, рассчитывающих через свою красоту рассекать по жизни, как волна по морю, повсюду тринадцать на дюжину.
Я специально записала на кассету романтическую западную музыку: от «Море любви» до «Разве она не прекрасна?» Стиви Уандера, но желающих танцевать нашлось мало.
К начальнице подбежала барменша в короткой черной юбке и просвечивающей белой блузке и взволнованно затерендела:
– Валентина Борисовна, американцы заказывают розовое вино, а у нас только белое и красное! Что же делать?
