Уехать из страны при всем желании мало кому удавалось. Так что оставалось делать? Как еще путешествовать? Через книги. Потому-то одесситы и начинали чуть не каждый разговор словами «я тут прочитал...» или «недавно писали...». Мы не могли отправиться куда глаза глядят, зато могли читать сколько влезет. «Я тут прочитал, что Библия – это пересказ пересказа пересказа, а следовательно никто не поручится за достоверность библейских историй». «Недавно писали, что София скоро станет новым Парижем». «В предисловии утверждается, что Эдгар Аллан По – самый популярный поэт из прошлого». Наши полки были уставлены непрочитанными из-за нехватки времени романами про дальние страны, в которые нам не было ходу. Только страна иронии не имела границы на замке. Чтобы заглушить в себе тягу к перемене мест и тоску по лучшей жизни мы шутили. И теми шутками превратили Одессу в столицу юмора Советского Союза. Бывшего.
Ойц! Я упаковала книгу об Албании и еще много других вещей, которые лучше бы оставить позади.
Наш новый район был застроен опрятными пятиэтажками. Дом был окрашен в охристо-желтый цвет. Этот теплый оттенок вкупе с ветвистой глицинией и небольшим колодцем делал дворик очень уютным. Здесь было близко до всего: до моей работы, до Привоза, до поликлиники, до пляжа и до бабулиных друзей. Сдается мне, я подсознательно готовила свой отъезд и хотела облегчить бабуле жизнь, чтобы она без меня не шибко мучилась. И вполне сознательно рисовала себе отношения с Уиллом. Теперь у нас имелась спальня, куда его положить, если вдруг таки нагрянет в Одессу. Я не сказала бабуле, что он пригласил меня в гости. И никому не сказала. Как же ж я скучала за Олей! Хотелось с ней посекретничать об Уилле и об том, что я собираюсь к нему в Америку. Спросить совета насчет новой квартиры. Поделиться с подругой счастьем. Я дала маху, когда свела ее с мистером Хэрмоном. Оля мне самой была нужна.
Я не сомневалась, что бабуля обрадуется, когда Уилл пришлет мне билет в Штаты. Она без конца мне влечивала, что я должна уехать в заграницу, и подстрекала закадрить жениха на агентских смотринах. Уговаривала, чтобы я побыстрее вышла замуж и родила детей, и считала, что на одесском брачном базаре меня никто не захочет – какому мужчине понравится, чтобы женщина и работала и получала больше, чем он? Возможно, феминист с Запада не стал бы возражать, но в Одессе феминисты не водятся.
* * * * *
Оля не появлялась в офисе три дня. Вита и Вера донесли, что ее дети заболели ветрянкой. Я беспокоилась за малышей, но радовалась, что она не может прийти. Мы с мистером Хэрмоном без помех трудились бок о бок и перелопатили за неделю больше дел, чем обычно сворачивали за целый месяц. Это было зачетно.
После работы на фирму я отправилась в «Совет да любовь». Перед офисом стоял «Мерседес», к которому привалился жилистый мужик в черном. Я слабо понадеялась, что крутой автомобиль принадлежит начальнице, но сильно испугалась, что Станиславские все же пронюхали об ее успешном бизнесе и решили отхватить свою долю. С каждым шагом испуг крепчал. Может, Валентина Борисовна и могла бы позволить себе такую машину, но уж точно не такого боевитого шофера с «калашниковым».
Войдя, я увидела троицу темноволосых братьев в моднючих солнечных очках и шикарных длинных кашемировых пальто. Влад из них был самым высоким и самым симпатичным. Средний так и смотрелся середнячком, а на страшненьком младшем природа явно отдохнула – бабуля про такого сказала бы «не самый острый нож в ящике». Моя начальница стояла за своим столом, заламывая руки.
Я попыталась подойти к ней, но Влад преградил дорогу.
– Вот и пугало с бахчи прибрело, – прошипела я.
Он слегка улыбнулся. Я нахмурилась, чем расширила его усмешку. Нет, такого только могила исправит.
– Хочешь побродить со мной по пляжу? – прошептал он.
– Мы уже бродили.
Теперь я была с Уиллом. С Уиллом, пригласившим меня не на пляж, а в Америку.
– Это было давно и неправда, – запротестовал Влад.
Чудный был день. Но ведь пляжиться всегда хорошо. Волны лижут песок, дети строят замки, старушки продают бублики, ходят по морю корабли. Жизнь прекрасна.
Мои каблуки тонули в песке, и мы двигались медленно. Ах, нигде так не дышится как на море – полной грудью. Там стихийно расслабляешься и убираешь колючки. А когда мой рукав коснулся рукава Влада, по руке пробежал разряд в самое сердце. Я снова и снова допускала это замыкание, гадая, ощущает ли он то же самое? Разрази меня гром, я старалась держать Влада на расстоянии, но не слишком успешно. Что-то во мне отзывалось на его убийственный шарм, на его смертельные взгляды, разящие наповал. Я не могла подавить чувства, которые он во мне пробуждал, зато могла спрятать, чтобы никто – особенно он – об них не догадался.
– Доброе утро, господа, – сказала я, обходя Влада и становясь рядом с Валентиной Борисовной. – Подыскиваете себе жен? Вы пришли по адресу. У нас богатый выбор.
Я посмотрела на начальницу, ощущая на себе взгляд Влада.
– Даша, ты что, знаешь этих людей? – спросила она, явно озадаченная.
