Задумывался ли Влад о том, что он понаделал, чтобы стать тем, кто он теперь есть?
Он откашлялся, чем разрядил обстановку.
– На соушле многие мужчины не сводили с тебя глаз, но, казалось, ни один из них тебя не интересовал. – Влад внимательно посмотрел мне в лицо. – Я думал, все девушки мечтают обзавестись богатым мужем-американцем.
– Равняешь всех девушек под одну гребенку? – Я встала и стряхнула с юбки песок. – Между прочим, мне делали предложение не раз и не два. Бабуля говорит, чтобы расписаться, ума не нужно, это любая дура сумеет. А я хочу не просто брака, а любви и дружбы с мужчиной, на которого смогу положиться. И пока такого не найду, замуж не выйду.
Влад тоже поднялся.
– На соушле многие женщины проявляли к тебе интерес, – добавила я. – Я думала, каждому мужчине лестно такое внимание. Собираешься с кем-то из них встречаться?
– С такими я уже встречался, и это не то, чего я хочу. Больше не то.
– И чего же ты хочешь? – спросила я.
– Неужели после всего, что было, ты так и не поняла? Я хочу тебя.
Я отвела взгляд. Сердце колотилось как бешеное, словно напоминая, что оно живое и жаждет любить и доверять. А мозг упредительно кричал, что ни одному мужчине верить нельзя, особенно бандиту Станиславскому.
Я по-всякому постаралась унять сердцебиение: несколько раз глубоко вдохнула, подумала за женщин, которым Влад, должно быть, уже причинил боль, представила Тристана в Америке.
Мы без слов направились к оперному театру.
Увидев величественное здание, я нарушила молчание.
– До сих пор помню, как мы ходили в оперу с бабулей и мамой. Мама надевала черный берет и становилась похожей на француженку. Я шла между ними, а они держали меня за обе руки. Театр светился, словно сигнальный маяк. С неба падали снежинки, я их ловила языком, а мама и бабуля смеялись.
Влад с нежностью на меня посмотрел.
– Одно из моих любимых воспоминаний, – смущенно добавила я.
Он поцеловал мою руку и сказал:
– Надеюсь, у нас с тобой появится много общих хороших воспоминаний.
В театральной кассе он поинтересовался, какие места я предпочитаю, и купил билеты. Мы расположились на моих любимых местах – в уединенной ложе бельэтажа, откуда было видно и музыкантов в оркестровой яме, и певцов на сцене, и публику напротив нас. Наклонившись, я облокотилась на бортик и весь первый акт боялась оторвать взгляд от сцены. Я кожей чувствовала, что Влад не сводит глаз с моего лица. В антракте он культурно спросил, какие спектакли мне хотелось бы посмотреть в новом сезоне. Сдается мне, будь я девушкой другого склада, Влад склонился бы надо мной и тихим сексуальным голосом предложил бы досмотреть представление у него на дому. Когда погас свет перед вторым актом, я перевела взгляд на сцену и созналась себе, что это тот случай, когда я не прочь побыть легкодоступной девушкой.
* * * * *
На следующее утро я пришла на работу раньше обычного, так как тетя Валя усвистала в Киев, выдав мне ключи от агентства и длинный список разных поручений. Чтоб вы знали, получить украинскую визу было шибко непросто (каждому иностранцу для начала требовалось особое приглашение), а на ее оформление уходила кругленькая сумма, вот начальница и сколотила в столице пробивную группу, которая разумными доводами (подкрепленными могарычами) склоняла политиков упростить визовый режим для американцев и западноевропейцев. Все за ради того, чтобы за любовью завидным иностранцам было проще ехать на Украину, а не в Россию.
Засев среди папоротников и орхидей, я взялась за часто задаваемые нам вопросы. Тетя Валя хотела, чтобы я перевела и выложила ее ответы на нашем сайте.
