– Я окажусь в Америке раньше тебя.
– Что?
Я улыбнулась и протараторила:
– Ничего. Просто шутка такая.
Она хотела сказать что-то еще, но раздался гудок, и провожающим пришлось выйти из вагона. Миша поймал для меня лайбу и дал денежку водителю. Отъезжая, я повернулась, чтобы еще раз на него посмотреть, а после подумала, не рано ли сбросила со счетов одесских мужчин. Джейн в свое время нашла в том же Мише внимательного, сильного и любящего партнера. Она рассказывала, что даже звала его с собой в Америку, а он ответил, что был бы рад, но не может оставить недавно овдовевшую маму.
* * * * *
Подступало время ехать до Киева за американской визой, и я нанесла визиты всем друзьям, включая тетю Валю. Нет, я с ними не откровенничала и не прощалась, но даже без отвальной не могла не повидаться и не посидеть с каждым на дорожку.
А на мой крайний день в транспортной компании я не сдержала слез. Мама дорогая, как же ж я буду скучать по Одессе и по этой козырной работе. И даже по Дэвиду. По мистеру нашему Хэрмону. Я промокнула глаза и высморкалась.
– Что случилось? – спросил Дэвид. – Тебе нужна помощь? Проблемы с деньгами?
От его участия я еще больше расклеилась.
И принялась гнать пену, будто беру бессрочный отпуск за свой счет, потому что должна ухаживать за тетей, которая болеет в Киеве.
– Я тут написала подробную инструкцию для вашего следующего секретаря... – Дэвид открыл было рот, и я тут же добавила: – Включая пошаговые указания о том, как действовать в порту и на таможне, чтобы груз был проведен в лучшем виде и ни одна из сторон не осталась внакладе.
Дэвид вытащил из лопатника пять хрустящих стогриновых купюр и протянул мне:
– Возьми, пожалуйста. Врачи в этой стране сущие вымогатели.
Почему так? Это ж уму непостижимая траектория отношений нарисовалась! Мы начали с безжалостного охотника и салабонистой жертвы, после злополучного клинча на столе перешли к позиционной холодной войне, открыто ломали копья через Ольгу и – нате вам! – наконец добрались до дружбы. Таки да, я буду скучать по Дэвиду. Я уже по нему скучала.
Взглянув на деньги, предложенные от чистого сердца, чисто за так, я крепко-накрепко обняла шефа.
– Спасибо, Дэвид. Спасибо!
Поцеловав меня в макушку, он пробормотал:
– Возвращайся скорее. Ты мне нужна.
Я отказалась от его денег. В Америке у меня и так все будет. Но уже дома обнаружила, что Дэвид все же подсунул валюту в мою сумочку.
* * * * *
То и дело сжимая бабулю в объятиях, я снова и снова спрашивала, верно ли поступаю.
– Конечно! Какого счастья тебе здесь искать? – поджала она губы. – Не для того я тебя растила, чтобы ты с утра до вечера надрывалась на работе, а потом еще стирала носки и панькала какого-нибудь шаю-обормота. Не сомневайся, езжай в Америку! Там есть то, чего у нас никогда не будет, там люди живут так, как мы никогда не заживем. Вот, Даша, глянь на мои руки. – У бабули были короткие квадратные ногти, сухая загрубевшая кожа в коричневых цяточках, бугристые темные вены, похожие на горные хребты. – Я всю жизнь прополоскалась в кипятке, отстирывая постельное белье, одежду, пеленки и лоскуты под женские дела. И не хочу для тебя такой же каторги. Я хочу для тебя свободы. Свободы от рабского труда, свободы устроиться на хорошую работу через образованность, а не потому, что хуцпан-начальник положит на тебя глаз, свободу жить и не дергаться, чем завтра заплатишь за покушать и за крышу над головой.
Я еще крепче обняла бабулю.
– Не хочу оставлять тебя одну.
– Заинька, я же не против. Мне не впервой подолгу оставаться одной. Не знаю, потянет ли этот мужчина на любовь всей твоей жизни, но у него добрые глаза и он очень обходительный. Он ни сигаретки не выкурил и ни граммулечки не выпил за все время, пока у нас гостил. Тебе всяко будет лучше с ним, чем с украинцем-балаболом. Всяко лучше там, чем здесь. Бог тебе помог. А теперь не зевай и сама себе помоги.
* * * * *
Я стояла на коленях перед огромным чемоданом, а бабуля курсировала между гостиной и моей комнатой, поднося книги и фотографии. Я уже сложила лучшую одежду, в которой надеялась сойти за свою в Америке. Не хотелось с порога показаться нищебродкой. В животе заныло. Примут ли меня американцы? Не поимею ли я культурный шок в совсем чужой стране? Да с какой радости?! Нет, все сложится в лучшем виде. Я последую совету Джейн и для начала спокойно понаблюдаю, что там и как. Не стану судить, не стану туда-сюда рыпаться, а прежде всего постараюсь приспособиться.
Углубившись в чемодан и в свои мысли, я краем уха услышала тяжелую поступь у себя за спиной.
– Я возьму все фотографии, какие ты советуешь, но книги уже не влезут! Бабеля, Пушкина, Ахматовой и Толстого будет вполне достаточно! – сказала я.
– У меня при себе нет ни одной книги, – раздался позади меня низкий голос.
