Это же касается, кстати, и родительской любви. Я знаю, что если ребенок не любит родителей, как правило, у этого ребенка ничего не будет хорошо ни в личной жизни, ни в профессиональной реализации. Но сколько я знаю семей… Недавно об этом замечательный прозаик Анна Козлова очень точно написала. Сколько этих семей, где как переливают растение и доводят его до гниения непрерывным поливом, так и детей мучают страстной и дикой любовью — причем любовью не просто требовательной, а вот «делай так», любовью, я бы сказал, императивной, такой тоже садической в своем роде.
Потому что мне-то, в общем, повезло в том смысле, что как-то я действительно… ну, мне повезло попасть в очень здоровую семью, где мне предоставлялось, я боюсь, слишком много свободы. У меня каждый день был расписан, и каждый день я был где-то: на каком-то кружке (причем выбирал его сам), в какой-то детской радиостудии, на каком-то лекционном курсе. То есть я очень много времени проводил вне дома, меня никто не успевал родительской любовью задушить. Но сколько я знаю семей, в которых родительский контроль абсолютно сносил башню. Поэтому, к сожалению, если мы хотим жить в свободном обществе, нам надо, боюсь, начинать с предоставления свободы нашим детям.
«Что вы можете сказать об онлайн-курсе «Тотальный писатель»?»
Ну, вообще, Creative Writing School и все остальные дела — это очень полезная вещь. Ну, у нас некоторые ребята-выпускники этих creative-мастерских, писательских мастерских, они будут на Новый год. И даже, я боюсь, их будет больше, чем я предполагал, потому что им хочется встречаться.
В чем тут, понимаете, прелесть? Я много раз тоже повторял, что Россия производит не товары, а среды. Вот как среда это очень классно. И я обожаю в этой среде находиться. Я должен сказать, что сейчас я только что в Вышке, в Высшей школе экономики, отчитал двухмесячный курс. И меня поразило, честно говоря, как выросли мы все — и я, и этот курс; как мы на третьем занятии (всегда это на третьем-четвертом происходит), как мы резко переменились, какие сложные мы стали все ставить себе задачи. А потому что среда, общение, конкуренция, подглядывание, насмешки, иногда довольно жестокие, как бывает в литинституте, иногда очень добродушные. Вот Маканин всю жизнь вспоминал свой семинар, который дал ему, может быть, еще больше, чем дал он когда-то его студентам.
«Как вы считаете, есть ли стилистическое сходство между носовскими «Фантазерами» и «Денискиными рассказами»?»
Алекс, нет. Я вас объясню тоже почему, ну, как я это понимаю. Вот я недавно как раз с Денисом Драгунским говорил об этом. У них феноменально одаренная семья вся, начиная с Виктора Юзефовича и кончая Ириной Драгунской, Денисовой дочерью, и Ксения великолепная. Все они очень любопытные люди. Но они взрослые. Понимаете, в чем дело? У них проза только выглядит детской, а на самом деле она довольно радикально взрослая. И лучшие из «Денискиных рассказов» — такие, например, как «На Садовой большое движение», или самый наш любимый с Денисом «Рабочие дробят камень» (он ведь именно о том, как рабочие дробят камень, как «тяжкий млат, дробя стекло, кует булат») — это проза на вырост. И очень многие дети начинают их понимать (или как «Человек с синим лицом», например), ну, только десять, двадцать, тридцать лет спустя.
Носов же абсолютно детский писатель. У него взрослая вещь — только «Незнайка в Солнечном городе», где такие постоянные отсылки к Кампанелле, утопизм такой немного технократический. Вот «Незнайка на Луне» — уже опять детское произведение, очень наивное. А вот «Незнайка в Солнечном городе» — да, это такой советский Кампанелла. Но «Фантазеры» — это все чисто детские упражнения. По-настоящему взрослая у него последняя автобиографическая повесть, прелестная. А сам он, в общем, оставался при всей своей такой эрудиции, безусловной начитанности и безусловном интеллекте… Он типичный детский писатель. Тогда как Драгунский (как и Бруштейн, например) — он писатель для всякого возраста. Ну, или как Георгиевская, да? Мне как раз нравятся вещи (ничуть не унижаю при этом Носова), которые рассчитаны на взрослое перечитывание и открывание каких-то совершенно необычных моментов.
«Почему в фильме Патриса Шеро «Интим» герои не смогли долго оставаться независимыми друг от друга?»
