Помните, когда Курт Ван в начале «Городов и годов», в начале войны кричит Андрею Старцову: «Всё, Андрей, никакого мира больше между нами! Я — немец, ты — русский. Я тебя ненавижу! Искусству нужна свежая кровь!» Эта тяга к варварству, к свежей крови — она и есть фашизм. Почему? Потому что фашизм — это как раз (я уже много раз говорил) наслаждение падением, это радость от расчеловечивания, расчеловечивание с полным осознанием того, что происходит. Противопоставление культуры и цивилизации именно этой природы: когда деревня противопоставляется городу, потому что в деревне — корневые основы бытия, а в городе — комфорт и горячая вода; потому что воспитанный и хорошо учащийся мальчик противопоставляется мальчику грубому и наглому, в нём больше корня. Любая апология дикости — это фашизм.
Мы вернёмся через три минуты.
― Продолжаем разговор. Мне очень приятно, что вопросы прибывают.
«Спасибо за лекцию про Ахматову». Спасибо и вам.
«Вопрос по поводу „Хорошо“, — имеется в виду моя колонка в „Русском пионере“. — Вы действительно ощущаете „это“ — насчёт мытья полов перед цунами? — да, чувствую. — Судя по интонации, „это“ что-то большее, чем даже 1917-й, и речь не только о России».
Да, конечно. Видите ли, я же говорил в лекции про «Поэму без героя», что в этом-то и главная трагедия истории: заслуживают расплату отдельные личности, а расплачиваются толпы, расплачиваются массы за забвение некоторых простейших нравственных норм. Тяжелее всех расплачивается тот, кто больше всего отошёл от этих нравственных норм.
Германия, на мой взгляд (я уже говорил об этом), расплатилась самым катастрофическим образом, потому что подавляющее большинство людей верило и подавляющее большинство людей оказалось просто… Ну, они не выдержали экзамена на звание Человек. Вот так это получается. А что вы думаете, Господь с этого экзамена отправляет домой, и «приходи в следующий раз, голубчик», и по головке ещё гладит? Нет. Это довольно серьёзный экзамен, довольно суровый. Тут целая нация может не выдержать экзамена, не сдать его. Сейчас весь мир очень далеко, на мой взгляд, отошёл от некоторых базовых заповедей, поэтому, как это ни ужасно, напомнить о них может некоторая встряска. Кто больше всего забыл, тому больнее всего и напомнят.
«Я работаю воспитателем в кадетском корпусе, у меня взвод мальчишек десятого класса. У нас в распорядке дня предусмотрено 45 минут чтения художественной литературы. Подскажите, пожалуйста, что бы вы посоветовали почитать?»
За эти 45 минут можно прочесть один рассказ. Это должны быть хорошие, смешные, сильные рассказы. Подумайте какие, подберите сами. Какой-нибудь чеховский, пострашнее — типа «Спать хочется». Какой-нибудь американский, поэффектнее — типа «Хорошего человека найти нелегко». Вот такие вещи. Дать кадетам почитать Фланнери О’Коннор — это круто, конечно!
Про деизм вопрос. Не понимаю, о чём идёт речь. То есть недостаточно знаю тему.
«В своих передачах по разным поводам вы упоминали почти всех известных фантастов, но ни словом не обмолвились о Клиффорде Саймаке». Да, верное наблюдение. Я из Саймака почти ничего не читал, так сложилась моя жизнь. Почитаю — вам расскажу.
«Как вы относитесь к книгам так трагически ушедшей от нас только что Маргариты Хемлин?» Хороший писатель, мне кажется. Мне всё-таки они несколько… Ну как вам сказать? Это очень чуждый мне опыт, очень чуждая мне среда. Но, как написано, я могу оценить: это хорошо.
«Вопрос о влиянии того, о чём пишет автор, на него самого и его судьбу. Понятно, что автор влияет на героя. А существует ли обратная связь?»
Стивен Кинг об этом очень много писал, когда вдруг появляется герой и начинает сводить счёты с автором. Конечно, есть эта связь. Конечно, она есть. Могу вам порекомендовать свою повесть «Икс», которая по мере сил ответит на этот вопрос. Если вы писатель и если вас волнует эта проблема, могу сказать одно: старайтесь всё худшее, что вы думаете, выбрасывать в книгу, все свои худшие мысли — и тогда они пощадят вас в реальности. Не надо бояться, что написанное страшное как-то повлияет на вашу судьбу. Наоборот — вы из себя это выкинете.
Я думаю, что покойный Мамлеев Юрий Витальевич, Царствие ему небесное, выдающийся писатель, он потому сам производил впечатление человека столь светлого, что всё тёмное, что в нём было, он вышвыривал в литературу, просто вышвыривал огромными горстями. Довольно страшно читать «Шатунов». Я никогда не мог с одной попытки дочитать эту книгу, всегда мне приходилось в несколько приёмов это читать. Она физиологически ужасна. Там просто от брезгливости читать невозможно. Зато сам Мамлеев был удивительно светлым существом.
«Есть ли произведения, в которых главный герой не нравится девушкам из-за своей не очень симпатичной внешности и очень из-за этого страдает?»
