Им дали ключ и адрес —

код любовников бездомных.

И это они б нашли опасным бредом,

когда бы знали адрес тот.

Теперь им предстоял поход,

считай, почти что на край света

сквозь мглу, пурги,

что гнали слепо…

Лиман. Чукотка. Новый год.

Всё было против них.

Как чёрт из табакерки,

так внезапно пурга взъярилась

снежным залпом,

сбивая с ног, как апперкот.

Но вожделения полёт

их вёл упрямо и азартно

туда, где их не вспомнят завтра…

Лиман. Чукотка. Новый год.

Они не знали, что их ждёт

в лачуге бедной и холодной.

Но жажда близости,

подобная безумству,

мелочи не в счёт.

Был сказочен её исход,

Желанья обоюдны…

Как были дивны в непогоду.

Лиман. Чукотка. Новый год.

Кто их осудит, кто поймёт?

Страстей и плоти единенье,

Паденье в бездну упоенья,

переходящее в улёт.

А утро — сложный эпизод.

Поймёт ли их сердец смятенье,

Гневной, готовый к перемене

Лиман. Чукотка. Новый год.

Но не спешит узнать восход,

как сплетница по телефону:

«А кто она ему! Кто он ей?»

Нет, не спешит. Наоборот,

он не торопит переход

к дневным, обычным, трезвым нормам,

где обретут иные формы

Лиман, Чукотка, Новый год.

И вновь дня суетный разброд,

как липким снегом для забавы,

до крыш заботами завалит,

пошлёт забвение в расход.

Но как бы круто в оборот

потом их будни ни забрали,

как озарение, запали…

Д. Быков― Лиман. Чукотка. Новый год. Молодца! Спасибо большое!

Кстати, тут привет тебе из Магадана. Конечно, не земляки, ты москвич, но из Магадана нам пишут: «Уже шесть часов как Новый год настал. Ничего страшного». (Смех.) Тебе большой привет передают магаданцы. Кстати, а каким образом ты там оказался, я так и не знаю? Ты же в Москве закончил.

И. Кохановский― Я начал работать в «Московском комсомольце» и печатать свои стихи там. Потом следующая моя публикация была в журнале «Смена». А я был очень робкий и сам стихи никуда не носил, это делал мой двоюродный брат. Но когда напечатали, он мне говорит: «Ты поезжай, хоть познакомься там с кем-то, кто там вообще работает, чтобы они знали, кто ты есть вообще».

Я приехал в «Смену» и застал такой разговор. Редактор Владимир Новиков (к этому Новикову не имеет никакого отношения, просто однофамилец) отчитывал молодого парня: «Слушай, ты вообще окончил медицинский институт, шесть лет учился, ты получил профессию хирурга. И ты её бросаешь, чтобы писать стихи? Вот Игорь, — и показывает на меня, — строит нам «Химки — Ховрино», — а я тогда работал прорабом, — приносит нам стихи, и мы печатаем». Я говорю: «А я уже не работаю прорабом». — «Ну а кем же ты работаешь?» — «Я внештатный корреспондент «Московского комсомольца». — «Ну, мой друг, если уж менять профессию, то нужно начинать не с «Московского комсомольца», а с «Магаданского комсомольца».

Д. Быков― Что и было исполнено!

(Смех.)

И. Кохановский― Я говорю: «Почему?» — «Ты хочешь, наверное, книжку издать?» — «Да». — «А когда ты в Москве её издашь?» — «Не знаю». — «А в Магадане — через год».

Д. Быков― Что, кстати, и случилось. Это не значит, что всем, желающим издать книгу, надо ехать в Магадан. Просто, как писал покойный Рязанов: «Не бойтесь всё переменить».

Д. Филатов― Игорь Васильевич тогда был неотразимо красив!

Д. Быков― Да, он был абсолютный красавец. Тут, кстати, Женя спрашивает, тот ли это Кохановский, который научил Высоцкого играть на гитаре. Да, тот, совершенно верно. Правда, потом Высоцкий стал играть на гитаре лучше Кохановского, но научил Кохановский, безусловно.

И. Кохановский― Потом я уже бросил.

Д. Быков― Теперь, пожалуйста, мать. Поздравление от матерей России! Это моя мать — Наталья Иосифовна Быкова, преподаватель русской литературы (сначала в школе, а теперь уже в институте). Вот она тут сидит. И она вам сейчас от матерей России скажет своё поздравление. Валяй!

Перейти на страницу:

Похожие книги