Н. Быкова― Во-первых, я хотела бы поздравить всех своих коллег, всех своих подруг (они же и матери) и сказать матерям следующее пожелание, и не только в этом году, а всегда. Берегите своих детей от болей и болезней, от страхов и страданий, от тюрьмы и от сумы, от войны. И да поможет вам Бог!
Д. Быков― Не только это ты хочешь сказать, я думаю?
Н. Быкова― Вот это я хочу сказать. Это самое главное. Берегите своих детей!
Д. Быков― Берегите, конечно. Но хотелось бы всё-таки услышать ещё более важную вещь: всё-таки соглашайтесь с ними; поймите, что они взрослые, что у них бывают иногда свои мнения, своя жизнь.
И. Лукьянова― Это что-то уже такое библейское: отцы, не раздражайте детей.
Д. Быков― Нет, просто имейте терпение.
Д. Филатов― Ну зачем тебе это? Всё равно мы делаем по-своему. Можно же спокойно сказать: «Да, мама. Ты права, мама».
Д. Быков― Безусловно. И сделать по-своему, совершенно справедливо.
Тут приветствуют тебя твои выпуски. Выпуск 1983 года пишет тебе большой привет. Выпуск 1978 года приветствует тебя в полном составе. Ольга Школьник шлёт тебе поздравления.
Н. Быкова― Я помню.
Д. Быков― Помнишь этих? Выпускники 166-й (ныне несуществующей) школы шлют тебе большой привет. Выпускники 1989 года. Большой привет от Ремчукова тебе пришёл, поскольку его ребёнка тоже ты учила.
Н. Быкова― Да, мы были коллеги.
Д. Быков― Венедиктов поздравляет тебя как коллегу, поскольку вы преподаватели оба, о чём многие, к сожалению, забывают. Господа, когда вы пеняете кому-то на авторитарные черты — мне, матери, Венедиктову, — помните, что мы учителя, и нам положено менторствовать. И ты, Андрей, тоже помни это и прощай меня всегда! Хотя я, конечно, порядочная скотина.
И. Лукьянова― А я не буду. Я училка.
Д. Быков― Да, и ты, Лукьянова, кстати, тоже. Вот пишут:
(Смех.)
Спасибо! Встречаем, да. В общем, вся страна — такой действительно тесный кружок. Спасибо всем!
Д. Филатов― Уже речь идёт, между прочим, а они слушают нас.
Д. Быков― Нас. И правильно. А что они нового узнают? Кстати, остаётся пять минут до Нового года. И с вашего позволения, мы открываем бутылки. Это шампанское, очень хорошее шампанское.
Н. Быкова― Нельзя пить в эфире!
Д. Быков― Нет, мы и не собираемся пить! Мы собираемся налить. И вообще, мать, ты не в классе, не руководи!
Н. Быкова― Ира, давай.
И. Лукьянова― Нет, я что-нибудь другое.
Д. Быков― Подождите. Ну подождите! Ещё рано.
Д. Филатов― Ребёнку.
Д. Быков― Где ребёнок? А, Андрей, да? Ну, немножко можно. Ребята, ему 17 лет. Если кто-то сомневается, то ему шампанского можно всё-таки. И мне немножко.
Н. Быкова― А тебе нельзя!
Д. Быков― Ну хорошо, я не буду!
Н. Быкова― Ты будешь пропагандировать таким образом алкоголизм.
Д. Быков― Нет, нет. Ты знаешь, что тот, кого нельзя называть, тоже с бокалом выступает. Это совершенно не пропаганда.
Н. Быкова― Там есть какой-нибудь мини…
Д. Быков― Мама, это лимонад, успокойся!
Н. Быкова― Безалкогольное шампанское.
Д. Быков― Это Филатову. О!
Н. Быкова― «Вошёл: и пробка в потолок».
Д. Быков― «Вина кометы брызнул ток». Ребята, дайте мне кто-нибудь стаканчик, пожалуйста, а то я сижу, как бедный, лишённый. Теперь, слава богу, хорошо. Мать, у тебя налито?
Н. Быкова― У меня есть.
Д. Быков― Ребята, я начинаю говорить.
Поскольку грядёт год Обезьяны, я хочу вам напомнить, что обезьяна — это действительно символ превращения в человека, наш ближайший предок. Я не знаю, как шла эволюция, и никто не знает. Если кто-то вам говорит, что он знает, то вы не верьте. Но есть версия, что не мы от неё произошли, а был какой-то общий предок, но это не всё важно. Важно, что обезьяна — это символ начинающего прямохождения. Вот обезьяна задумалась. Обезьяна засмеялась. Обезьяна взяла палку и начала сбивать бананы. «Чего думать? Трясти надо!» — помните, да? Обезьяна сунула в тыкву-ловушку кулак — и не может его вытащить обратно. А потом поняла — и стала человеком.
Н. Быкова― Это очень символично: схватил, а переварить не может.
