…ну у систры слава богу хватила характера. радила пять девак и шестова парня йищё.. сколька выдиржала… х-хе! систра как-та мне расказала. кагда ана была шестой рас ф палажении млатшая Катя-та была тагда нибальшая. и. эта Катя.. кагда стали гаварить што у нас скора будет там. ну видна дети разгаваривают што будит ляля. то ана сказала у нас будит мальчик Саша. ну па-децки как ана там гаварила. ну и фсе и што будет Саша-Саша. а грит буквальна перед родами Катя пришла и гаварит. У НАС БУДИТ ДИФЧОНКА ЛАЛА! систра грит. я прям растроилась! ниужели апять дефка! х-хе! но фсё-таки. и патаму и назвали Сашей патаму-шта эта Катя ево так назвала йищё кагда никаво и нЕ-была…
…в дирЕвне-та!. финских симей была мАла после вайны! рас-два. а-а кругом руские адни. Ясна! што дети сразу начали гаварить на двух йызыках. но дОма. всигда был тока финский йызык.. и я кагда прийижала. тоже.. как-бы. пыталась гаварить с систрой толька па-фински… так-што. а вот я щитаю што мама зря вот сриагиравала. надо была штоп. мала-ли! хоть напалавину. гаварили хе-е! но скока-та па-фински! а маме надаело слушать…
…я-бы канешна гаварила.. па-фински гаразда лучше! если-бы мама так ни сриагиравала. патату-шта мы с Витькай начили гаварить адно слова па-руски адно па-фински. а мАма гаварит мне так надаела вАше ниизвесна што за разгавор! ЛИБА ВЫ ГАВАРИТИ ДОМА ПА-ФИНСКИ ТОЛЬКА! ЛИБА ВЫ ГАВАРИТИ ПА-РУСКИ! У МИНЯ УЖЕ ГАЛАВА КРУЖИТСЯ АТ! этай вашей нипанятна-што!..»
«…Номер не существует или набран неправильно», – услышал Никифор Андреевич голос далёкой электронной красотки. «Как же это я!.. куда же это я?.. куда же я записал-то?» – пытался он сообразить, вороша свои записные книжки и тетрадки со всевозможными записями. Записывал он почти всегда, но не всегда помнил, куда записывал. Так же и его отец когда-то в предыдущем тысячелетии и в несуществующей ныне стране, не имея кошелька, имел привычку хранить деньги в пачках с сигаретами. Потом эти пачки выкидывались или забывались неизвестно где, и тогда начинался поиск – очень громко. Переворошив всё, что, как ему казалось, могло содержать необходимую информацию, и ничего не найдя, Никифор Андреевич решил прерваться. «Ах, как нехорошо!.. ведь записывал куда-то!» С разболевшейся головой он, продолжая сердиться на себя, вышел из вагона. На улице моросил уже почти осенний меленький дождик. «Мерзость какая нынче сыплет!» – с раздражением подумал он и направился в здание вокзала без какой-либо определённой цели. «Це-ели нет определё-ённой… но пузырь. тоски. зелё-ёной… мы раздавим. под огурчик. под солё-ё-ный…», – вспомнились ему некстати (а может быть, очень даже кстати) строчки из песни не такого уж далёкого советского прошлого. Внутри вокзала было довольно мрачно, стояли те же тёмно-коричневые скамейки, что и тридцать лет назад. Горько и невкусно пахло кофе, кислой капустой, хлоркой и жирными мясными пирожками. Пройдя дальше и выйдя из зала ожидания в следующее помещение, он наткнулся и на источник неаппетитных запахов. Ассортимент мало отличался от советского и по-прежнему не вызывал аппетита. «Попробовать кофе, что ли? – с сомнением подумал он. – Может, хоть голова пройдёт?»
– Чашечку кофе, пожалуйста, – попросил он.
– Сахар-молоко?
– Только сахар, пожалуйста.
– Сто тридцать три рубля, тридцать копеек, пожалуйста.
«Тридцать копеек?!» – с непроходящим раздражением отметил про себя Никифор Андреевич.
– Пожалуйста.
Самый дорогой кофе в своей жизни Никифор Андреевич пил в аэропорту Темпельхоф71. Так же, как и сейчас, он страдал головной болью, но тогда она была вызвана дешёвым длинным перелётом с промежуточной посадкой. В помещении аэропорта в кафе там был «двойной» кофе, который он и заказал на своём спотыкающемся английском, думая, что кофе двойной по объёму. Двойным он оказался по концентрации, а чашечка – мизерной. Конечно, там было всё гораздо дороже, но там было хотя бы качество и концентрация, да и цена была взвинчена потому, что кафе находилось в «чистой» зоне аэропорта. «А тут-то за что?.. тридцать копеек!.. тридцать копеек!..» – продолжал он про себя ворчать. Пока Никифор Андреевич шёл к пустому столику, зазвонил его телефон. Перехватив блюдце с чашкой левой рукой, он продолжал медленно идти, стараясь другой рукой быстрее достать мобильник из внутреннего нагрудного кармана. Прежде чем ответить, он вынес руку с телефоном подальше от глаз, чтобы прочитать номер телефона и имя звонящего – имя на экране не высветилось, а номер телефона был совершенно незнакомым.
– Алё, слушаю.
– …
– Илья Ильич! Как вовремя Вы позвонили! Вы…
– …
– Вы знаете, я хотел Вам сегодня позвонить, всё утро искал Ваш телефон, куда-то записал, а куда, вспомнить не могу!
– …
– Да, очень удачно, теперь и не надо искать! Очень хорошо, что Вы позвонили!
– …
– Да, прочитал. Вы знаете, случайно на каком-то вокзале купил из-под полы почти что…
– …
– Мне очень понравилось, я Вас сердечно поздравляю!
– …
– Я очень рад за Вас!
– …
– Вы мне подробнее потом напишите пожалуйста…
– …
– Да, спасибо!
– …
– И Вам всего!
– …
