…ни знаю как вапще люди выдерживали.. эту вайну! эта такой! если для меня был кашмар! мы были толька между линиями фрОнта. и што там артапстрел и бамбёшки были. вот. но в нашу диревню пака мы там жили. ни аднА-А бомба ни папала! а вот где мая крёсная жила! там нимношка падальше ф поле. так тАм была агрО-Омная! эта. яма. и весной ана фсигда напалнялась. вадОй. и я даже туда купатса в эту яму бомбавую хадила! там. именна што снега кагда многа. тагда многа была. мы туда хадили.. купатса! вот. а-а вот кагда мЫ уже выехали с диревни. тО-О вот после таво! и эта старана где крёсная жила вот этат канец. тут ищщезла! многа дамоф! кагда мы приехали этих дамоф не-была. сгарЕ-Ели-ли ани!? или разбамбИ-Или!? ну толька были! ну. фундаменты и там. кое-што! и патом! брёвна на драва канешна растащили каторые там астались. вот. так этава я ни видала! а то што я видала и чуствавала. эта был такОй страх и кашмАр! мне. я ни знаю!. типерь вот фсё время фспаминаетса бис-канца. раньше некагда была…»
– …Всё ещё смотрите? И как Вам не надоест одно и то же смотреть!
– Это уже другой выпуск.
– А разница? Треплются и треплются из пустого в порожнее. Кому это нужно? Я такие передачи не смотрю. Правильно, что её так поздно показывают. Для нормального человека разве такое нужно? С работы придёшь усталый, не то что руками, мыслями-то шевелить трудно. Если бы вечером только такое показывали, так кроме водки ничего и не остаётся.
– Да. Наверное, Вы правы. Физическая усталость мысленной деятельности не очень способствует. По крайней мере, у меня.
– А к чему она? Эта ваша мысленная деятельность? Одни неприятности. Столько уже понаписано и сказано… а попробуй среди всего этого что-нибудь умное найти…
– …Да всё просто. Шли мы с семьёй вниз к морю как-то. Знаете, улица, как туннель обогреваемый – жаром от стен так и пышет. Там потрогаешь камни дома и чувствуешь, какие горячие! И пахнут вечностью… Обычная испанская рыбацкая деревушка… а может быть и город – там не поймёшь! Каменные здания любой испанской деревни могут быть древнее Москвы. Двери может быть тысяча лет! Просмолена морскими ветрами, провялена солнцем, а посередине, знаете! – цветочек какой-нибудь! Е-е-е! И представляется влюблённый столяр! А может дверь была заказана влюблёнными владельцами дома. Или дерево – у нас принято говорить, вековое, а там может и все тысячи! Под ним приятно сидеть вечером, когда солнце наконец решит отдохнуть, со стаканчиком молодого винца и разговаривать о том, о сём, никуда не спешить и ни о чём не волноваться. Смотреть на кудри малыша на верхушке фонтана, которые развеваются с момента сотворения мира. А малыш, как только его сотворили, так сразу и решил пописать! И писает, и писает!.. Извините, я отвлёкся!
– Нет, Вы очень интересно рассказываете. Даже захотелось самому когда-нибудь съездить! – Илья Ильич смотрел на собеседника с улыбкой и в то же время немного исподлобья и сдвинув удивлённо брови.
– Это так печально, когда люди пробегают мимо, и ничего не замечают, поскольку хотят успеть увидеть всё сразу, – продолжал Никифор Андреевич. – Пробегают мимо, довольные хорошо проведённым временем, то есть количеством достопримечательностей, мимо которых они пробежали за минимальное количество времени или же, что, возможно, более важно, истратив минимальное количество денег, – пояснил он. – Ах, простите, опять меня заносит! Так вот, шли мы к морю и вдруг я вижу – Михал Михалыч! – ну Вы знаете из передачи «Поздно вечером»! Конечно же я поздоровался. Поздоровался не потому, что хотелось прикоснуться к звёздности любыми путями, как это принято ныне, или, тем паче, сделать селфи – простите за этот мерзкий англицизм! – с известным человеком. Упаси боже! Я совсем не такой человек! Нет! Просто… уважаю Михал Михалыча и не мог пройти мимо, не поздоровавшись. Да и своим детям надо было как-то показать. Ну не пальцем же на него показывать! Правда, им всё равно теперь… Вернее, у них другие теперь интересы, – с нотками извинения поправился Никифор Андреевич. – Вот. А он поздоровался в ответ. И даже остановился! Я, конечно, не ждал этого – я ведь поздоровался просто потому, что не мог не поздороваться. Знаете, когда видишь человека только по телевизору, начинает казаться, что передача откуда-то из космоса – что, в принципе, так и есть – и люди в передаче… чересчур далеко, недоступны. А люди-то обыкновенные! Ну да, кто-то чего-то добился, или кто-то, может быть и не добился, а протиснулся, или его протащили через заднее крыльцо…
– Это как в бинокль смотреть с неправильной стороны, – подхватил Илья Ильич, – он тогда удаляет, а не приближает.
