Как же тебе сказать, девочка, что я за себя-то толком не могу отвечать и не знаю, чего ждать от будущего? У тебя все ясно, все просто. Твой мир не переворачивался с ног на голову, отсекая возможности и надежды.
— Сын.
О, вот и папаша пожаловал. Крик разбудил? Наверняка.
— Пойдем-ка. Есть разговор.
Ага, сейчас получу честно заслуженное. За двоих. Ладно, сон все равно испорчен, да и за окнами потихоньку светает.
— Ты привел в дом женщину?
Сама привелась, вообще-то. Моё участие в процессе свелось к минимуму. Но раз уж виноват, отвечу.
— Как видишь.
Фелипе прошелся вдоль стены, скользя взглядом по бутылочным горлышкам.
— Ты серьезно настроен?
— В смысле?
— Она пришла на одну ночь или…
— Боюсь, что задержится. Надолго.
Остановился. Уставился на закрытую дверь. Где-то там за ней кое-кто наверняка навострил шаловливые уши.
— С этим есть проблемы? Тогда говори сразу. Я подумаю, что можно сделать.
Тишина.
— Если что-то не так, уйду. По первому же тре…
— Нет.
Папашин голос прозвучал как-то необычно. То ли потрескивая, то ли дребезжа.
— Не надо никуда уходить. И женщина пусть остается.
Он нагнулся, поднял с полу одну из бутылок, в которой ещё плескалось достаточно темно-янтарной жидкости.
— С утра пораньше начинаешь? Может, все-таки подождешь чуток?
— У меня сегодня праздник, какой бывает только раз в жизни.
— Что ещё за праздник?
— Мой сын стал мужчиной.
Он это серьезно? Какой, к черту, сын? Между нами было заключено натуральное коммерческое соглашение, а не…
Глаза Фелипе Ллузи подозрительно блеснули, когда он повернулся.
— Благодарю тебя, Господи.
Содержимое бутылки уместилось в один глоток.
— А ты иди, иди… Она уж заждалась, наверное.
Лил, и правда, сгорала от нетерпения, пританцовывая у лестницы. Странно, что не подошла к комнате ближе. Испугалась?
— Что он сказал?
— Ничего страшного.
— А все-таки?
— А что ты бы хотела услышать?
Она куснула губу. Похоже, уже не в первый раз.
— Я ему не понравилась, да? Я знаю, что никому не нравлюсь. Но я буду хорошей хозяйкой, обещаю! Ты же знаешь! Буду смотреть за домом, готовить, сти…
Судя по настроению папаши Ллузи, привлекательность и прочие качества моей «избранницы» не имели ни малейшего значения. Вообще. Главное, что была она. Девушка. Впрочем, Лил лучше об этом не сообщать.
— Все хорошо. Он не против.
— А ты?
Вот же чертовка! Почему она так ловко догадывается, о чем я думаю?
— Будем считать это союзом. Дружеским.
— И все?
Завалить её на кресло или ещё куда, заставить выпустить когти от удовольствия, насытить так, чтобы ещё долго вспоминала и не решалась просить добавки? Это было бы нетрудно, тем более, что идиотский режим посещений «Каса Магдалина» пока не выветрился из памяти тела. И наверное, это здорово бы облегчило дальнейшую жизнь. Нам обоим. Только стоило ли начинать именно с такой обыденной скуки? Неужели девчонке никогда не мерещились свадебные венцы, красивые клятвы, лепестки роз на белом шелке? Они же все этим бредят, невесты на выданье. А Лил готова пожертвовать. Отказаться, даже не попробовав. Наверное потому, что уверена: любовная романтика — не для неё. И это…
Черт! Ну тебе-то что до этого, Фрэнки? Дали, так пользуйся! Она сама на тебя лезет, а ты вдруг заартачился. Боишься, что ли?
А может и так. Боюсь. Цель не изменится, ведь её, у меня, в сущности, нет, а вот направление движения начнет выписывать зигзаги. И в какой-то момент я окажусь так далеко от своего прежнего пути, что забуду, как возвращаться.
Это будет для меня благом, Господи, я знаю. Но уж извини, не сейчас. Чуть попозже, договорились?
— Ну что, орлы? Готовы к подвигам на благо общества?
— Да, сеньора.
Наше недружное мычание вызвало на лице Долорес кровожадную улыбку, но толстушка справилась с эмоциями и продолжила уже без издевки в голосе:
— Все просто, как божий день. Кстати, если не будете лениться, как раз за день и управитесь. Вот адрес. Хозе, машину возьмешь ту же, её хорошо отдраили. И на мешки не жадничай! Отсортировывайте внимательно, а то, не приведи господи, опять придется платить за настройку оборудования… Напарнику сам объяснишь, что к чему. А теперь, за работу!
— А зачем мешки? — спросил я, закидывая джутовые тюки в кузов.
— Увидишь, — мрачно пообещали мне.
По улицам того края Низины, куда нас отправили старания Эсты и воля Долорес, пришлось ехать медленно и печально. Чтобы не покалечить архитектурных уродцев, считающихся здесь домами, ещё больше. А главное, чтобы не сверзиться вместе с мусоровозом с наклонной плоскости, лишь приблизительно похожей на проезжую часть.
«Родной» квартал по сравнению с этим выглядел почти замечательно. С претензией на столичный размах. Цивилизованно, одним словом. Не прилепившиеся друг к другу коробки из-под обуви, а нормальные, человеческие здания. Не глиняное русло пересохшей реки под ногами, а мостовая. Не пыльное безмолвие, а…
— Приехали.
