Она уехала. Снова уехала за приключениями под слащавым названием «Л Е Ч Е Н И Е». В тех краях стоят горделивые горы, живут честные отцы, добрые матери, послушные дети. Так, полагала старая женщина, вдалеке устроено. Можно почувствовать себя человеком, услышать много лести, забыться, значит забыть, кто она есть, откуда родом, кто её дети и какую ношу несёт её большая семья. Значит растоптать уважение к себе окончательно. Вовсе не лечиться уехала она. Она сбежала, как полагается трусу. Её маленький узелок вмещал в себя больше куски мяса, колбасятины, разного рода овощей и сладостей. Чревоугодием страдалица заедала своё горе. Разбросав по столу стольные принадлежности, старая женщина нервно нарезала хлеб и делала бутерброды. Половину готовила себе в дорогу. Другую же поесть детям. Сердце стучало громко, живот урчал недовольно, и всё внутри было не на месте. Суета, нервы, стресс. Глотаешь-не глотается. Поднимаешь красивые голубые глаза, ни раз покорившие мужскую половину человечества, и застываешь. В них читается: «бегу от своей совести, от этого и больно». Разве можно судить этого человека? Слабость не порок, а порок всегда слабость. Такая вот путаница.
– Ну вот, последний! Я вообще это себе в дорогу взяла, – пробормотала бабуля.
– О, давай, мяско, – гримасничая, выкрикнул 13-летний внук.
– Ладно тебе, Галя, не переживай, – ласково поддержала бабушку внучка.
Старшая всегда называла папину маму по имени.
– Уйдите, уйдите, не лезьте, вот поэтому я не люблю вас в эти моменты, – спешно отвечала бабушка.
– Не начинай эту же песню. В какие эти? Все сидят и молчат. Ждут тебя, чтобы проводить, – нервно передергивала старшая внучка.
– Нино, я тебя прошу, ну научись же ты закрывать рот, тебе же лучше будет, – дала совет девочке бабушка.
А рот у Нино не закрывается. Не дюже журналистам молчать. Промчались недели. В окна стучал холодный дождь. Уже на пальцах ног шерстяные носки, а в руках тяжелая книжка, открытая на той же странице, что и в августовскую жару. Мысли сумбурно перемещаются в голове, путаясь в широкую паутину.
– Мам, у меня плохая новость. Фирма в Питере закрывается. Теперь перечислений больше не будет. Как же мне справится: надо мелкую повезти в Грузию, я ей уже два года обещала, – тревожным голосом объясняет ситуацию маме старшая дочь.
– Нино, ну не паникуй, решится. Справимся, – успокаивает девочку мама.
– Да, нормально. Я уже закаленная. Лишь бы твои зубы успеть долечить, – пытается сделать обнадеживающий вид Нино. Громкие гудки. Разговор окончен.
– Уже пятые сутки он сходит сума. Безутешные крики, маты на верхнем этаже дома. Мой отец разговаривает сам с собой, делает это так профессионально, будто там собралась целая толпа. В этот вечер я вернулась поздно с работы, перекусила и легла спать. Купаясь в ночных облаках, я внезапно услышала громкий визг, от которого вскочила с кровати, как солдат по первому звонку, – рассказывает Нино самой себе.
Прикладывая ухо к запотевшей от слюней стенке, девочка немела, пальцы ее дрожали, а слезы лились рекой. «Ему страшно» – понимала она. Взрослый мужчина 4-ых детей гонял по дому несуществующих людей. Нарезал круги по комнатам. «Сука, я тебя поймаю…куда пошёл? Мама, замолчи, не мешай! Вон ловите его ловите! Аааа, как мне это надоело, вы мне на-до-е-ли!», –кричал он, скручиваясь в небольшой ком. Девочка всё это время лежала и слушала. Она не подглядывала для того, чтобы узнать, что же он там делает. Она боялась лишний раз шевельнуться. Но как точно его дочь чувствовала, что происходит, там, в месте, окутанном чертями. Глаза нараспашку оставались до самого утра. Как парализованная девочка лежала под тёплым одеялом и умирала под каждый крик и стон. Тух-тух-тух!
– А, бежит! Мам, ты спишь? – судорожно поинтересовалась дочь.
– Не сплю, успокойся уже, – под тяжёлый храп буркнула мать.
– Не могу, – в истерике скрипела дочь.
– Откройте, где он! – звал их отец, пихая ногами в деревянную дверь.
– Папа, папочка, Господи, что же мне делать, – в панике лепетала Нино.
Легкий шорох за её комнатой. Это бабушка еле плетёт ноги от горя.
– Сынок, ну нет никого, родной. Нет, никого! – рыдает старая женщина.
– Отойди, Мама, пусти! – гремел пьянишка.
Вместе с холодным ветром врывается пьянюшка в закрытую детскую дверь.
– Где он? – спрашивает он, брызгаясь во все стороны, оббежав глазами каждый угол комнаты, он начал трясти жену, – он тебя во все щели, я видел, я слышал! Какая
ты тварь. Вы хотите сделать из меня больного.
– Гоша, это галлюцинации! – отвечали все хором.
