Я протягиваю ему чашку и размешиваю сахар в своей. Оскар пьет кофе без сахара. Он вообще не любит сладкого, а я пытаюсь обуздать свою страсть к пирожным и пудингам, так как, поедая их в одиночестве, чувствую себя неловко. Оскар и не думает отучать меня от сладкого, но все же не хочется выглядеть обжорой в его глазах. Раньше я давала себе волю, когда мы с Сарой встречались в кафе. Увы, мы по-прежнему не разговариваем. Стоит мне подумать об этом, на сердце ложится свинцовая тяжесть. Во время медового месяца мне удалось загнать горькие мысли в подвал своего сознания, чтобы они не омрачали нашего чудесного путешествия. Вернувшись, я следую такому же принципу. Каждый день я все глубже зарываю голову в песок. Единственный плюс всего этого — надо мной больше не тяготеет груз моей тайны. То, чего я так долго боялась, произошло. Сара обо всем знает. Как ни странно, это принесло мне нечто вроде облегчения. По крайней мере, теперь я чувствую себя вправе с чистой совестью любить Оскара. За это право я заплатила высокую цену.
— Ты отлично сварил яйца, мистер О, — говорю я, осторожно постукивая ножом по скорлупе. — Мне никогда не удается довести их до нужной кондиции.
— Я позвонил маме и спросил, сколько времени их нужно варить.
Героическим усилием воли я сдерживаю желание метнуть в него насмешливый взгляд. Представляю, какую гримасу скорчила Люсиль, узнав, что я нежусь в постели, а мой бедный муж вкалывает на кухне, готовя мне завтрак. Сегодня воскресенье, сейчас всего восемь часов утра, но наверняка моя свекровь теперь причислит меня к разряду лежебок и бездельниц. Мне кажется, у нее в голове содержится целое досье, куда она вносит все мои промахи, просчеты и недостатки. Если бы она записывала их в тетрадь, у нее уже собралась бы целая стопка.
— Что ж, ты оказался способным учеником, — говорю я, с аппетитом принимаясь за яйцо. — Пожалуй, ты меня избалуешь.
— Мне нравится доставлять тебе удовольствие.
— Быть замужем за тобой — одно сплошное удовольствие.
Оскар улыбается, польщенный моим комплиментом.
— Как бы мне хотелось, чтобы так было всегда, — вздыхает он.
— Мне тоже.
— Все твердят, счастливыми бывают только первые несколько лет после свадьбы. А потом… радость как-то меркнет.
Не сомневаюсь, что за словом «все» скрывается один-единственный человек — ее королевское величество Люсиль.
Хотя, если честно, я со всех сторон слышу в точности то же самое. Что любовь — это ураган, который быстро утихает. И под напором реальности романтика исчезает без остатка.
— Пусть говорят что угодно, — пожимаю плечами я. — Люди ничего не знают про нас с тобой.
Я опускаю поднос с остатками завтрака на пол и обнимаю Оскара.
— Люди ничего не знают про нас тобой, — эхом повторяет он, рука его скользит мне под пижаму, нащупывая грудь.
Губы наши сливаются, пальцы Оскара ласкают мой сосок.
— Моя жена, — шепчет он.
Теперь он часто называет меня так, и мне это нравится. Но иногда все же хочется, чтобы он, как прежде, сказал «Морская Звезда».
Я обвиваю его спину ногами, и мы занимаемся любовью. После сладко дремлем, моя щека лежит на его груди. Я хочу, чтобы так было всегда. Чтобы все дни были похожи на этот.
За ужином, отведав жареного ягненка, которого я приготовила без всяких маминых советов, Оскар ставит бутылку с вином и стаканы на наш новый кухонный стол. Стол, кстати, металлический, что мне не слишком нравится. Но делать нечего, это свадебный подарок Джерри и Флисс.
— У меня есть небольшая новость, — сообщает Оскар.
Я удивленно смотрю на него. Мы провели вместе весь день, и он ухитрился приберечь свою новость до вечера? Когда у меня есть новость, меня так и распирает желание ее выложить. А Оскар долго и тщательно выбирал момент. Это настораживает. Я изображаю на лице радостное любопытство, но по спине моей пробегает холодок дурного предчувствия.
— Я получил в банке повышение.
Едва сдерживаю шумный вздох облегчения.
— Отличная новость! И чем ты теперь будешь заниматься?
Сама не знаю, зачем я об этом спрашиваю. Откровенно говоря, я очень туманно представляю, чем он занимался до сих пор.
— Капур в конце месяца переезжает в Штаты, и им нужен человек, который будет заниматься отделением в Брюсселе.
Пару раз в жизни я видела этого Капура. На вид стопроцентный банкир — серый костюм в узкую полоску, розовая рубашка и тонкие губы. Не слишком приятный тип.
— Это серьезное повышение?
В их банковской иерархии я не понимаю ровным счетом ничего, но улыбаюсь, давая понять, что в любом случае очень рада за Оскара.
— Более чем, — кивает Оскар. — Честно сказать, я прыгаю сразу через четыре ступеньки.
Он говорит это без всякого хвастовства. Одно из бесчисленных достоинств Оскара состоит в том, что он вообще не умеет хвастаться.
— Но прежде, чем принять это предложение, я хотел поговорить с тобой. Сама понимаешь, если я буду заниматься брюссельским отделением, мне придется проводить там значительную часть времени.
— В Брюсселе? — (Оскар кивает.) — Ты будешь ездить туда каждую неделю? — спрашиваю я, пытаясь скрыть тревогу.
— Скорее всего. Капур обычно проводил там три дня в неделю.
