Мою жизнь ты считаешь нормальной? Когда даже свое настоящее имя приходится от всех скрывать? Вспомни того же Федора Отшельника. Кто может дать гарантии, что его не отравили?
— У вас с Олегом и легкое сходство присутствует, и цвет глаз одинаковый, и ямочки на подбородке у обоих нет, — продолжала рассуждать она.
— А ямочки здесь при чем?
— При том, что у меня ее тоже нет.
— Ты думаешь, я что-нибудь понял?
— Тут все просто. Если у обоих родителей нет, значит, и у ребенка никогда не будет. А у тебя ее нет.
— А если родится дочка?
Не исключено, среди эмоционалов бывают и женщины, только мне об этом слышать не приходилось.
— А ты постарайся, чтобы именно сын! Прямо сейчас, не откладывая.
Совсем не против того, чтобы постараться прямо сейчас. Особенно когда просит такая симпатичная девушка. К тому же далеко не факт, что мое старание вообще закончится любым результатом.
Иван меня разбудил задолго до того, как занялся рассвет. Справедливости ради, проснулся я еще до стука в дверь. От жужжания фонарика. Он у Ивана со встроенным генератором. Нажал пальцами на клавишу, фонарик такой — ж-ж-ж, снова нажал, и снова — ж-ж-ж. Этот звук меня и разбудил. Обычно нас пугают не громкие и неожиданные звуки, а те, которые мозг не сумел мгновенно идентифицировать. И определить: представляют ли они опасность? Тогда он на всякий случай бьет тревогу. Звук от фонарика мозг опасностью не посчитал, но на всякий случай меня разбудил. Знал я о существовании подобных фонариков и даже их видел, но пользоваться ни разу не приходилось, оттого и звук был незнакомым. И как следствие, стук в дверь Ивана застал меня уже у нее.
Луч фонаря скользнул по единственной комнате избенки, затем остановился на постели, которая еще не успела остыть после тела Жанны. Девушка ушла всего за несколько минут до его визита, и мне едва удалось задремать.
«Повстречалась она ему, нет?» — думал я, изо всех сил стараясь держать лицо дубовым. То есть невозмутимым, как столетний дуб, которому все ураганы нипочем. Стоял и молчал в ожидании, когда он заговорит первым. Если Иван и встретил Жанну, виду он не подал. А ведь мог бы: язык у него тот еще!
— Вот что, Дима, вы отправляетесь в Станицу через полчаса. У тебя все готово?
Нет, мне необходимо вещи упаковать. И займет это занятие как минимум пару дней. Конечно, готово. Оденусь, возьму ружье — вот и все мои сборы. Но ответил коротко:
— Да.
— Ну и отлично. Жди, когда позовут.
— Бегемоты здесь водятся?
Мой тезка Игорь по кличке Стояк, которая, по всей видимости, появилась как производная от фамилии Стойков, покосился на меня недоуменно, но все же ответил:
— Бегемотов нет.
И чего коситься? Река весьма напоминала какую-нибудь там африканскую Лимпопо. Так и ждешь, когда из-под воды появится морда гиппопотама. А они в Африке — самые опасные звери, и людей из-за них гибнет, как от крокодилов и львов, вместе взятых.
— А что есть?
— Всякой хреновины хватает, но в лодке ее бояться нечего.
Я и не боюсь. Натуралист во мне от скуки проснулся. Скучно. Полдня плывем, а вокруг все одно и то же. Густые заросли по берегам, да сама река желтоватого цвета. Как будто перемешали в ведре глину с водой, затем та осела, но не до конца. Этакая взвесь. Даже на мелких местах дно не просматривается. При всем желании грозящей оттуда опасности не разглядишь. Впрочем, как и на берегу.
Так мы и плыли, под аккомпанемент плеска воды из-под весел да криков пернатой живности, которой хватало с избытком. Наша лодка, длинная, узкая и дощатая, легко скользила по мутной воде реки, приводимая в движение веслами, на которых попарно сменялась четверка гребцов. Приземистые, черноволосые и бородатые, они походили друг на друга как родные братья. И еще как на подбор все были молчаливые.
Иван посчитал, что шестерых человек будет достаточно. Этих хмурых типов, Игоря Стойкова да меня. Мы все плыли и плыли, пока наконец местная Лимпопо не разлилась в стороны настолько широко, что посередине реки поместился довольно большой остров. Видя, как все насторожились, насторожился и я.
— Куда смотреть? На что больше обращать внимание? — поинтересовался я у Игоря, который из всех был самым словоохотливым.
— Птицы.
— Хищные?
— Обычные.
— И в чем тогда проблема?
— Был случай, и именно здесь. Они как будто сдурели и давай нападать на тех, кому не повезло в этих местах находиться. Рассказывали потом, едва отбились.
— Наверняка домоева кислота виновата, — с мудрым видом изрек я.
— Чего?!
— Да так, вспомнилось.
Поскольку никто моими воспоминаниями не заинтересовался, объяснять ничего не стал. Ну и зря они так!
Рассказанная Профом история весьма и весьма интересна. Эту кислоту называют еще «кислотой зомби». И образуется она в каких-то там водорослях, которые поедают моллюски, а тех, в свою очередь, рыбы. Питаясь рыбой, чайки становятся настолько агрессивны, что нападают даже на людей. Об одном таком случае и написала книгу американская писательница. А уже на ее основе Альфред Хичкок снял свой знаменитый фильм ужасов «Птицы».
