Краснова глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. Она подошла к Валуну и положила руку ему на плечо.
— Миша, — начала она тихо, — то, что я сейчас скажу, не должно выйти за пределы этих стен. Это государственная тайна высшего уровня.
Здоровяк нахмурился, но серьезно кивнул, явно чувствуя важность момента.
— Ярослав, он… — Краснова сделала паузу, ее голос дрогнул, — не просто ребенок. Он последний из рода Долгоруких, законный наследник престола Российской Империи.
Повисла звенящая тишина. Валун смотрел на Вику широко раскрытыми глазами, его лицо отражало целую бурю эмоций — от недоверия до шока. Потом он медленно перевел взгляд на меня, пытаясь осмыслить услышанное.
— Ты… серьезно? — наконец выдавил он. — Или вы так прикалываетесь?
— Я бы не стала шутить о подобных вещах, — тихо покачала головой Краснова. — Я… я была в близком окружении Императрицы. А когда случился переворот, почти сразу примкнула к Сопротивлению. Лишь через полгода мне выпал шанс — во время одного из покушений я спасла мальчика. После этого… я больше не могла доверять Сопротивлению. Вот почему привезла его сюда.
Макеев, стоявший рядом, положил руку ей на плечо в знак поддержки.
— Виктория проявила невероятную храбрость и преданность, — добавил он. — Благодаря ей наследник выжил и находится в безопасности.
Валун слушал, затаив дыхание. Его взгляд перебегал с Вики на меня и обратно.
— То есть… — Валун нервно сглотнул, — все это время мы растили… императора?
— Наследника, — поправил Макеев. — Но да, по сути, вы правы.
— Офигеть… — выдохнул здоровяк, уставившись в пол. Потом вдруг поднял голову и неожиданно рассмеялся — коротко, нервно, но с какой-то искренней радостью. — А я-то думал, чего он такой умный! Все мне казалось, он какой-то не такой, не как другие дети. Постоянно эти его умные словечки, взрослый взгляд… — он покачал головой. — Теперь понятно — голубая кровь! Аристократизм в генах!
Краснова покачала головой, но слабая улыбка тронула ее губы. Даже в такой напряженный момент непосредственность Валуна действовала на нее успокаивающе.
— И все же, — она повернулась к Макееву, — это не отменяет моих опасений. Если Нашествие действительно будет таким, как предсказал Васильев, оставаться здесь слишком опасно. Мы должны вывезти Ярослава.
Макеев, взглянул в мою сторону и покачал головой:
— Вопрос уже решен. Риск эвакуации сейчас выше, чем риск остаться.
Краснова не сдавалась:
— Вы можете организовать военный конвой! Бронированные машины, охрана! — ее голос стал почти умоляющим. — Сергей Николаевич, вы же понимаете, что на кону стоит будущее всей страны. Если с наследником что-то случится…
Макеев непроизвольно бросил взгляд в мою сторону, затем снова посмотрел на Краснову. Она продолжала приводить аргументы, а он слушал, казалось бы, внимательно, но каждые несколько секунд его глаза возвращались ко мне.
В какой-то момент Краснова заметила эти взгляды. Она на полуслове остановилась, нахмурилась, потом тоже посмотрела на меня, сидящего в детской кроватке с непроницаемым выражением лица.
— Да что происходит? — спросила она, переводя взгляд с меня на Макеева. — Почему вы постоянно на него смотрите?
Повисла пауза. Макеев словно взвешивал что-то в уме, его взгляд стал задумчивым.
— Виктория Сергеевна, — наконец произнес он, выпрямляясь в кресле, — я думаю, пора нам быть до конца откровенными друг с другом.
Краснова напряглась:
— Что вы имеете в виду?
Макеев улыбнулся, но в его улыбке читалось что-то загадочное.
— Я смотрю на нашего юного наследника, — он сделал паузу, — потому что он гораздо более… способный, чем вы думаете.
Валун перевел взгляд с Макеева на меня, явно не понимая, к чему клонит полковник. Краснова тоже выглядела озадаченной.
— Я знаю, что он особенный, — медленно сказала она. — Он развивается быстрее сверстников, проявляет необычайные способности даже для Супера…
— Нет, — мягко прервал ее Макеев. — Я имею в виду нечто совершенно иное. — Он повернулся ко мне. — Раз уж сегодня день открытий, может, вы сами продемонстрируете, на что способны, Ваше Высочество?
Я тяжело вздохнул. Рано или поздно это должно было случиться. Краснова заслуживала знать правду — хотя бы частично.
— Видись ли, Вика, есть кое-сто есе, сто тебе, навелное, стоит узнать, — сказал я, слезая с кроватки.
Встав посреди комнаты, я сосредоточился. Тело начало меняться — сначала медленно, затем все быстрее. Я рос, мои черты лица трансформировались, волосы укорачивались, и через несколько секунд перед ошеломленными Красновой и Валуном стоял уже не годовалый мальчик, а молодой мужчина — точная копия помощника Макеева.
— Что за…! — выдохнул Валун, отшатнувшись.
Я не стал останавливаться на этом. Еще одна трансформация — и вот я уже Михаил Потехин, полноватый и неуклюжий с виду, но смертоносный в бою.
А затем, для финального аккорда, я превратился в саму Краснову. Точное отражение — от каштановых волос до родинки на шее, от осанки до выражения глаз.
Валун тут же рухнул на колени, склонив голову так низко, что она почти касалась пола.
