болоте может произойти все что угодно, и два проводника лучше одного.
– Да ты просто хочешь, чтоб мы его вытащили, вот и все. Хотя… Нет, вообще-то ладно,
логика есть. Может, он нам и пригодится.
Голова в болоте навострила уши, пытаясь понять, о чем мы говорим. Фара посмотрел на
Зверобоя. Тот размышлял, хмуро уставившись себе под ноги, потом громко произнес:
– Ты, там! Либо оставляем тебя здесь, либо вытаскиваем. Тогда помогаешь вот этому
вести отряд дальше. Нам нужно выйти с другой стороны болот. Оплаты не будет, только
жратва. Доведешь – свободен.
– Лады, чувачелло! – заголосил Калуга, которому явно уже до смерти надоело торчать в
трясине. – Согласен! Я, правда, весь в грязюке, мне бы обсушиться, костерок бы…
– По дороге обсушишься.
– Не вопрос, но я и без ствола, утонул он!
– Ствол дадим. На время.
– О, вообще сила! Тащите меня уже быстрее!
Зверобой кивнул Борову, и тот зашагал к деревцу.
На то, чтобы извлечь Калугу из болота, потребовались пять минут совместных усилий
здоровяка, Шутера и Серого. Грязь с неохотным чавканьем выпустила дородное тело, явив
нашим взорам парня среднего роста, круглолицего и круглобокого. Глаза у Калуги от
природы были несколько вылупленные, и поэтому он казался постоянно удивленным.
– Колобок, – проворчал Боров, отбрасывая ствол дерева. – Почему Калуга? Колобок
натуральный!
– Калуга – потому что из Калуги я, – пояснил охотник, расстегивая потяжелевшую от
грязи куртку. – В эти места к шурину приехал как раз перед тем, как все началось, и остался в
результате. Ну, парни, благодарю, в общем, за спасение на водах. А тебе – персональное наше
с кисточкой, как организатору всего мероприятия.
Он через голову стянул рубаху, бросил ее вслед за курткой на землю и шагнул ко мне,
раскрыв объятия.
– Э, не-не! – я посторонился. – Я с грязными мужчинами не обнимаюсь. Помоешься –
тогда лезь, хотя лучше и тогда не надо.
– Ну ладно, дай хоть лапу пожму, – Калуга схватил меня за руку и горячо потряс ее.
Посмотрел на остальных: – Ну, чувачеллы, я понимаю, вы спешите, так что даже времени на
обсушиться не будет? Тогда я только одёжу выжму – и сразу идем, лады?
