четвертого фантома: парень с двустволкой в руках шел по улице. А в глубине этой улицы был
кто-то еще – далекий тусклый силуэт. И, кажется, рядом еще один…
Фантомы занимались обычными человеческими делами. То есть теми, которыми были
заняты и при жизни. И они не замечали меня. Вообще никак не реагировали на мое
присутствие.
Да что происходит? С таким я раньше не сталкивался, никто ничего подобного никогда
не описывал. Или все же описывал? Помнится, когда в Боярке исчезли все жители… Ну да,
точно, Магарыч говорил что-то про призраков, которых видел там то ли накануне
исчезновения, то ли сразу после. Но Магарыч – тот еще пьяница, никто не верит его байкам,
он травит их, только чтобы раскрутить слушателей на стопарь.
Оглядываясь, я на несколько шагов отошел от дворницкой. И что теперь? Если фантомы
нематериальны, я ничего не могу с ними сделать. И они со мной, наверное… Да они меня
просто не замечают! Получается, идти к мосту, забыв про все эти дела? Нет, забыть, конечно,
не смогу, просто в копилку странных и необычных событий, свидетелем которых я
становился за эти годы, добавится еще одно.
Тихий шорох прозвучал прямо над головой. Подскочив, я развернулся, глушитель
«вала» уставился вверх. На краю крыши кто-то стоял, и я не мог понять, кто это. То есть это
был мутант, зверь, но – что за порода? Взгляд будто соскальзывал с него, стекал, как вода со
стекла. Очень необычно, но так и есть: когда я пытался смотреть прямо на мутанта, видел
лишь непонятное искажение на краю крыши, стеклистый сгусток в пространстве, отдаленно
напоминающий четвероногого зверя, нечто среднее между волком и рысью.
Он немного светился. Погодите, неужели… это что, светлый леший? Я вылупил на него
глаза. Ну, подфартило! В обратном смысле! Он беззвучно сместился вдоль края. Я понял это
по изменению в пространстве, хотя напрямую уследить за движением зверя не мог.
Едва сумев удержаться от выстрела, я прыгнул обратно в дворницкую, стукнув дверью
так, что посыпались остатки штукатурки, сдвинул засов и привалился к стене, тяжело дыша.
Сердце перепугано трепыхалось в груди. Вашу лесную мать, светлый леший! Про этих
тварей такое рассказывают! Травник в шутку называл их квантовыми мутантами. Конечно,
ничего «квантового» в леших нет и быть не может, но каким-то странным образом они
состоят из двух частей: светлой и темной. Не в том смысле, что светлая добренькая, а темная
– воплощение зла. Обе половины отличаются кровожадностью, а еще лешие гораздо умнее
тех же горбунов. Ну а насчет их половин, или частей… Как-то Михаил рассказал мне о
сиамских близнецах, когда двое детей рождаются с частично сросшимися телами, и при этом
у них две головы, два мозга, две личности. После того рассказа у нас родилась совместная
теория: а может, светлый и темный леший – своего рода сиамские близнецы, но, как бы
сказать… психические? То есть один разум, управляющий двумя телами? Лес его знает, все
эти психические дела кажутся мне слишком сложными и непонятными, да и нужных знаний
элементарно не хватает. Увы, но учебники по психологии и строению мозга среди тех, что
подсовывал мне напарник, не попадались. А может, и не «увы», может, и к счастью –
начнешь углубляться в это, у самого крыша съедет.
Мысль я додумывал уже в лаборатории Травника. Дрозд улетел, в проломе по-прежнему
торчала изогнутая ветка. Тянуло сквозняком. Леший протиснуться в просветы между толстой
ветвью и краями дыры, скорее всего, не сумеет, но ведь кладка может обвалиться. Я бросился
обратно в спальню-кухню, сдернул с кровати пару одеял, свернул и, снова вбежав в
лабораторию, поплотнее впихнул свертки в прорехи. Вот, уже поспокойнее как-то. Теперь он
снаружи даже заглянуть сюда не сможет, хотя вытолкнуть одеяла из дыры ему, конечно, не
трудно.
Что дальше? Выходить в ближайшее время нельзя. Снаружи доносились шорохи,
приглушенный скрежет… бродит он там, сволочь расплывчатая. Может, уже и вторая
половина его пожаловала, которая темная? Сняв рюкзак, я присел на табурет. Патовая
ситуация. Выйти не могу – ну, не завалю я лешего, просто не получится. Но и леший сюда
проникнуть не может. Наверное. А люди Зверобоя скоро пересекут мост… Или все-таки
останутся ночевать на том берегу? Если они собираются выступить на рассвете, то у меня
еще около двенадцати часов, за это время леший может убраться восвояси. Опять-таки –
наверное.
Лучше потратить свободное время с пользой, решил я, снял ботинок, закатал штанину
до колена и занялся раной. Старую повязку снял вместе с компрессом, сделанным Ксюхой,
достал «живокост», а из походной аптечки, которую забрал у Сигизмунда – бинт. Артефакт
завернул в него, смочил самогоном из фляжки и обмотал ногу так, чтобы синий цветок
пришелся на рану. К тому времени, когда снова надел ботинок, арт уже начал действовать, по
ноге будто сладкая теплая волна прошла – выше, по пояснице... и боль исчезла. Позже она
еще вернется, но совсем слабая.
Захотелось есть, я перекусил, сделал пару глотков самогона. Снаружи то стихало, то
опять начинался шум. Я насторожился, заслышав царапающий звук, сопровождаемый тонким
