– Ага, он… с немецкими корнями. –
Я уже направляюсь домой после уроков, когда в коридоре меня останавливает тренер Раффало.
– Ты не забыл про нашу встречу?
Я с досадой выдыхаю, потому что все-таки забыл. Папа сегодня рано уходит с работы, чтобы мы встретились с адвокатом, но Раффало хочет поговорить о поступлении в колледж. Я в нерешительности, потому что папа наверняка хотел бы, чтобы я попал и туда, и сюда одновременно. Поскольку это невозможно, я иду за тренером, надеясь, что быстро освобожусь. Его кабинет рядом со спортзалом, и пахнет в нем так, будто там лет двадцать занимались ученики-спортсмены. Иными словами, не благоухает.
– У меня телефон разрывается из-за тебя, Купер, – говорит он, когда я сажусь напротив на колченогий металлический табурет, скрипнувший под моим весом. – Калифорнийский в Лос-Анджелесе, Луисвилль и Иллинойс – все предлагают полную стипендию. Они настаивают на ноябрьском приеме, хотя я им сказал, что ты не примешь решения до весны. – Он видит выражение моего лица и добавляет: – Это хорошо – держать запас вариантов. Драфт – реальная возможность, но чем выше будет к тебе интерес на уровне колледжей, тем более привлекателен ты будешь для команд высшей лиги.
– Да, сэр.
Меня сейчас волнуют не планы поступления, а то, как эти колледжи отреагируют, если содержание поста Саймона станет известно. Или если все это раскрутится как следует, и я попаду под расследование. Все эти предложения тут же закончатся или же я буду считаться невиновным, пока не докажут обратное? Но я не уверен, что должен об этом говорить тренеру Раффало.
– Просто… как-то нелегко во всем этом разобраться.
Он берет стопку скрепленных степлером листов.
– Я сделал это за тебя. Вот тут список всех колледжей, с которыми я в контакте, и их текущие предложения. Я подчеркнул те, которые, как мне кажется, подходят лучше всего или наиболее влиятельны для главной лиги. Я бы не стал включать в шорт-лист Университет штата Калифорния или графства Санта-Барбара, но они находятся здесь и предлагают ознакомительные туры. Если хочешь запланировать таковые на какой-нибудь уик-энд, сообщи мне.
– О’кей, я… у меня тут кое-какие семейные дела намечаются, так что я какое-то время буду занят.
– Понятно, не вопрос. Ни спешки, ни давления. Все на твое усмотрение, Купер.
Все всегда так говорят, но постоянно кажется, что это неправда. Всегда и во всем.
Я благодарю тренера Раффало и выхожу в пустой коридор. В одной руке у меня телефон, в другой – список, который дал тренер. Я так погружаюсь в свои мысли, что чуть не сбиваю с ног кого-то в коридоре.
– Прошу прощения… – говорю я, разглядев невысокого человека, прижимающего к себе большую коробку. – …мистер Эйвери. Вам помочь?
– Нет, Купер, спасибо.
Я намного выше его и, посмотрев вниз, вижу в коробке папки. Наверное, он и сам справится. А водянистые глаза мистера Эйвери прищуриваются, когда он видит мой телефон.
– Не хотел бы прерывать ваше
– Да я только… – Я замолкаю, потому что объяснение насчет встречи с адвокатом, на которую я почти опаздываю, очков мне не добавит.
Мистер Эйвери шмыгает носом и поудобнее перехватывает коробку.
– Не понимаю я вас, молодежь. Так одержимы своими экранами и этими
Он морщится, будто у этих слов противный вкус, и я не знаю, что сказать. Он намекает на Саймона? Интересно, дала ли себе труд полиция допросить в выходные мистера Эйвери – или он был исключен как не имеющий мотива? Известного им мотива, по крайней мере.
Он встряхивается, будто тоже не понял, о чем говорит.
– Ну, как бы там ни было. С вашего разрешения, Купер?
Ему стоит лишь сделать шаг в сторону, чтобы обойти меня, но, наверное, это моя обязанность.
– Конечно, – киваю я, давая ему пройти. Я смотрю, как он шаркает по коридору, а сам решаю бросить все в шкафчике раздевалки и идти к машине. И без того уже достаточно поздно.
На последнем светофоре перед домом я останавливаюсь на красный, и тут пищит мой телефон. Я думаю, что сообщение от Кили, потому что пообещал ей обсудить костюмы для Хеллоуина. Но это мама:
С утра я обзвонил поставщиков и сказал, что на время выхожу из бизнеса. Потом выбросил телефон – у меня есть еще парочка. Обычно я покупаю в «Уолмарте» партию за наличные и пользуюсь ими несколько месяцев, прежде чем заменить на новые.
Насмотревшись японских ужастиков, я почти в полночь достаю новый телефон и звоню на тот, который дал Бронвин. На шестом гудке она снимает трубку, и голос у нее чертовски нервный.
– Алло?
У меня искушение изменить голос и спросить, можно ли приобрести у нее партию героина, но тогда она выбросит телефон и не станет больше со мной разговаривать.
– Привет.
