Один из нас лжет полностью

Мы спускаемся в гостиную, где мама уже сидит в кресле, держа в руках полный бокал вина, что необычно. Папа полностью переключался в режим «Вечер Руководителя Бизнеса» – он в своем любимом флисовом жилете и в окружении полудюжины устройств связи. По экрану плывет реклама бумажных полотенец, под нее мы с Мейв устраиваемся бок о бок на диване и ждем начала «Мигеля Пауэрса».

Передача посвящена преступлениям и насыщена сенсациями, но благодаря приличному стажу работы Мигеля в серьезных новостях заслуживает больше доверия, чем ее аналоги. Пауэрс несколько лет работал ведущим в одной из крупных сетей и вносит в нее определенную солидность. Он всегда читает подводки своим низким уверенным голосом, пока на экране сменяют друг друга зернистые полицейские фотографии.

– Исчезновение молодой матери. Как выяснилось, некто вел двойную жизнь. Через год последовал неожиданный арест. Справедливость восторжествовала?

– Богатая и успешная пара найдена мертвой. Подозревается любящая дочь. Не может ли ее страница в «Фейсбуке» дать ключ к личности убийцы?

Формула мне известна, поэтому ее использование применительно ко мне не должно быть сюрпризом.

– Загадочная гибель ученика старшей школы. Четырем его одноклассникам есть что скрывать. Пока полиция блуждает в потемках. Что дальше?

Меня охватывает ужас: в животе ноющая боль, легкие сжались, во рту отвратительный вкус. Почти две недели я была предметом допросов и расследований, шепотов за спиной и пересудов. Мне приходилось отклонять вопросы учителей и полиции о голословных утверждениях Саймона и видеть, как напрягаются спрашивающие, словно читают между строк. Я жила в постоянном ожидании чего-то ужасного: появления на «Тамблере» видеозаписи, на которой видно, как я краду файлы мистера Камино, или предъявления обвинений от полиции. Но никогда это ощущение не было таким острым и реальным, как сейчас, с моей фотографией над плечом Мигеля Пауэрса на экране национального телевидения.

Есть кадры, где Мигель со своей командой находится в Бэйвью, но в основном он говорит из-за своего изящного хромированного стола в студии Лос-Анджелеса. У него гладкая темная кожа, темные волосы и выразительные глаза. У него самый идеальный костюм, который я когда-либо видела. Я не сомневаюсь, что, если бы он смог поймать меня один на один, я бы выложила ему все, что выкладывать не должна.

– Но кто они, эта Четверка из Бэйвью? – спрашивает Мигель, внимательно глядя в камеру.

– Вам даже название придумали, – шепчет Мейв, но недостаточно тихо, чтобы мама не услышала.

– Здесь нет ничего смешного, Мейв, – напряженно говорит она, а тем временем камера показывает офисы моих родителей. О господи, они начали с меня!

– Отличница Бронвин Рохас происходит из успешной семьи, травмированной долгой болезнью младшего ребенка. Может быть, она не выдержала давления, требования соответствовать стандартам семьи и ради этого пошла на подлог, навеки закрыв себе дорогу в Йель?

Вслед за этим представитель Йеля подтверждает, что я туда еще не обращалась.

Нас описывают всех по очереди. Мигель анализирует участие Эдди в конкурсах красоты, говорит с бейсбольными аналитиками о допинге в школьном спорте и его потенциальном влиянии на карьеру Купера, перебирает подробности осуждения Нейта за наркотики и его приговора к испытательному сроку.

– Так нечестно. – Мейв дышит мне в ухо. – Они ни слова не говорят о том, что отец у него пьяница, а мать умерла. Где контекст?

– Он бы сам этого не захотел, – шепчу я в ответ.

Я сижу, сжавшись, в течение всей передачи, до того момента, когда начинается беседа с юристом из «Пока Не Будет Доказано». Поскольку никто из наших адвокатов не согласился выступить, команда Мигеля привлекла эксперта из «Пока Не Будет Доказано». Юрист, с которым они беседуют, Эли Кляйнфельтер, судя по его внешности, едва ли старше меня на десять лет. У него шапка курчавых волос, жидкая бородка и внимательные темные глаза.