Один из нас лжет полностью

– И вот что мы знаем о Джейке, – продолжает Бронвин. – Он написал как минимум один из постов на «Тамблере» или помог кому-то его написать. Его не было в здании школы, когда умер Саймон, – так утверждает Луис. Он…

– …маньяк, которому надо все контролировать, – перебивает Эштон.

Эдди открывает рот, чтобы возразить, но Эштон не дает себя перебить:

– Да, Эдди. Он три года регламентировал всю твою жизнь до мелочей. И как только ты сделала то, что ему не понравилось, он психанул.

Бронвин, бросив извиняющийся взгляд на Эдди, пишет: Джейк – мания контроля.

– Это элемент данных, – заверяет она. – Теперь, что если…

Хлопает входная дверь, и она густо краснеет.

– Какое совпадение!

Проследив за ее взглядом, я вижу молодого парня с непослушными волосами и клочковатой бородой, только что вошедшего в кофейню. Вид у него знакомый, но кто это, я понять не могу. Он смотрит на Бронвин, и на его лице выражается преувеличенное возмущение, которое сменяется тревогой, когда он замечает меня и Эдди. Он закрывает лицо рукой.

– Я вас не вижу. Никого из вас. – Тут в поле его зрения попадает Эштон, и он задерживает на ней долгий взгляд, едва не споткнувшись о собственные ноги.

– О, привет. Вы, наверное, сестра Эдди.

Эштон недоуменно переводит взгляд с него на Бронвин и обратно.

– Мы с вами знакомы?

– Это Эли Кляйнфельтер, – объясняет Бронвин. – Из «Пока Не Будет Доказано». У них тут наверху офис. Он… он адвокат Нейта.

– Который не имеет права с тобой разговаривать! – произносит Эли, словно только что вспомнив. Еще раз задержав взгляд на Эштон, он отворачивается и идет к стойке. Эштон пожимает плечами и дует на кофе. Наверняка она привыкла к тому, как ее внешность воздействует на мужчин.

Эдди удивленно смотрит ему вслед.

– Ну, Бронвин! Ты – и вдруг занимаешься сталкингом?

Бронвин в крайнем смущении достает из рюкзака конверт, который я ей дал.

– Я хотела узнать, связался ли с ним Сэм Бэррон, и если нет, то передать полученную от него информацию. Я думала, если встречу Эли случайно, он согласится со мной поговорить. Похоже, что нет. – Она бросает на Эштон взгляд, полный надежды. – Но с тобой он наверняка говорить будет.

Эдди, подбоченившись, возмущенно выставляет подбородок.

– Нечего тут торговать моей сестрой!

Эштон скупо улыбается и протягивает руку за конвертом.

– Ну, если для доброго дела. Что я должна сказать?

– Скажи ему, что он оказался прав: автомобильная авария на парковке в день смерти Саймона была подстроена. В конверте – контактная информация парня, которому Саймон за это заплатил.

Эштон идет к стойке, мы все молча пьем кто кофе, кто чай. Когда она через минуту возвращается, конверт все еще у нее в руке.

– Сэм ему звонил, – подтверждает она. – Он сказал, что изучает вопрос, что ценит полученную информацию, и попросил тебе передать, чтобы ты – прямая цитата: «Отвалила к чертовой матери и больше не лезла!»

Бронвин с облегчением и безо всякой обиды произносит:

– Спасибо, это приятно слышать. Так на чем мы остановились?

– Саймон и Джейк, – напоминает Мейв, подперев рукой подбородок и глядя на два плотных конверта. – Они как-то связаны. Но как?

– Прошу прощения, – вежливо вставляет Крис, и все поворачиваются к нему, будто забыли, что он здесь.

Наверное, так и было. Он ни слова не сказал с тех пор, как мы пришли. Мейв пытается это компенсировать, улыбнувшись ему.

– Да?

– Я вот о чем думаю, – продолжает Крис. По-английски он говорит без акцента и почти идеально. Может быть, слишком правильно, и только это выдает, что он родился не здесь. – Все внимание было направлено на тех, кто находился в классе. Почему полиция изначально нацелилась на вашу четверку: почти невозможно представить себе, как кто-то, кого там не было, мог убить Саймона. Верно?

– Верно, – соглашаюсь я.

– Ну так вот. – Крис берет два стикера. – Если убийца не Купер, не Бронвин, не Эдди и не Нейт и никто не думает, что учитель мог иметь к этому какое-то отношение, – то кто в итоге остается? – Он прикрепляет одну наклейку поверх другой к стене рядом с кабинкой, потом садится и с вежливым вниманием смотрит на нас.

Мы минуту смотрим на это молча, потом Бронвин тихо ахает.

– «Я всеведущий повествователь»! – говорит она.

– Что? – переспрашивает Эдди.

– Слова Саймона перед смертью. Я сказала, что такого персонажа не бывает в молодежных фильмах, а он ответил, что в жизни такой есть. А потом выпил воду из своей чашки одним глотком. – Бронвин оборачивается и зовет: – Эли! – но за адвокатом Нейта уже закрылась дверь.

– То есть вы думаете… – Эштон оглядывает сидящих за столом и останавливает взгляд на Крисе. – Ты думаешь, что Саймон совершил самоубийство?

Крис кивает.

– Но зачем? Почему именно так?