Один из нас – следующий полностью

Я запираю замок и стою, не в силах пошевелиться, словно приросла к дверному проему.

– Фиби… – нерешительно произносит Оуэн.

Я прижимаюсь лбом к закрытой двери. Не могу. Не могу говорить об этом с младшим братом.

– Иди к себе.

– А ты…

– Иди к себе в комнату, Оуэн. Пожалуйста.

Я слышу шаги и наконец мягкий щелчок. Выжидаю еще один удар сердца и позволяю себе расплакаться.

Если бы папа был жив!.. В глубине души я уверена, что была бы лучше, умнее, сильнее. Тот день навеки сохранился в моей памяти: мы с Эммой простужены, сидим на диване в нашем старом доме, закутавшись в одеяла. Мама на кухне, готовит нам суфле. Звонит телефон; она устало отвечает: «Алло!» – к тому моменту мы ее совсем задергали – и вдруг резко замолкает, а потом наконец произносит: «Не может быть!» Не своим, совершенно незнакомым нам голосом.

Спустя несколько минут мама появляется в дверях, сжимая в одной руке телефон, а в другой полурастаявшее суфле. «Мне нужно уйти ненадолго, – говорит она все тем же механическим голосом. С ладони стекает розоватая жидкость. – Произошел несчастный случай».

Это было чудовищное по своей невероятности стечение обстоятельств. Папа работал мастером в цехе по изготовлению изделий из гранита в Истленде. В тот день он руководил рабочими, которые транспортировали массивные каменные плиты. Автопогрузчик заклинило в самый неподходящий момент… Других подробностей я не знаю и не хочу знать.

– Папа, мне плохо без тебя, – всхлипываю я, упершись лбом в дверной косяк и закрыв глаза. Слезы градом катятся по щекам. – Вернись. Вернись. Вернись, пожалуйста. – Эти слова пульсируют в моей голове уже три года и, наверное, никогда не умолкнут. – Папа, мне плохо без тебя.

Какое счастье прийти на работу, туда, где меня окружают люди! Хотя окружают – мягко сказано: до сих пор мне не случалось видеть в кафе «Контиго» такого наплыва посетителей. Все места заняты, не хватило даже дополнительных стульев, которые мистер Сантос распорядился принести из подвала. У каждой стены кучкуются группы людей, которые нехотя расступаются, когда мне надо пройти с подносом, заставленным напитками для Эдди и ее друзей.

Штора из бисера отделяет приватную зону от основного зала кафе. Здесь стоит всего один большой стол; лица в основном знакомы: Эдди, Мейв, Бронвин, Луис, Купер. Приятный молодой человек, сидящий рядом с Купером, встает и протягивает руку к подносу, вопросительно глядя на меня.

– Можно предложить свою помощь? Готов раздавать напитки.

С Крисом, бойфрендом Купера, я до сих пор не встречалась, но узнаю его по фото в прессе. Он располагает к себе с первой минуты. Хотя лучше бы подождал, пока его обслужат, раз уж не разбирается в законах сохранения равновесия.

– Лучше начать с центра подноса, – подсказываю я.

Пока мы с Крисом раздаем напитки, люди заглядывают в приватную зону и вытягивают шеи, чтобы поглазеть на Купера. Большинство тут же уходят, однако целая группка девушек столпилась у самого входа. Они перешептываются, прикрывая рты ладошками, и наконец разражаются близким к истерике хохотом.

– Что-то мне не по себе, – бормочет Купер, когда я ставлю перед ним стакан колы. Мы не виделись с прошлого года, с момента окончания школы, и я не могу упрекнуть девчонок в излишнем фанатизме. Теперь у Купера длинные, соблазнительно взъерошенные волосы; он сильно загорел; накачанные мышцы выпирают из-под белой фуллертоновской футболки в обтяжку. Смотреть на него – все равно что смотреть на солнце.

– Ты стал в Бэйвью знаменитостью, – говорит Крис, усаживаясь на свое место.

Купер берет его за руку с тем же рассеянным и несколько напряженным видом.

– Посмотрим, надолго ли.

У него есть причины не верить во всеобщее обожание. Помню, как к Куперу отнеслись некоторые, когда узнали, что он гей, – причем не только школьники, но и взрослые, которые должны понимать, что к чему. А сколько шуток ниже пояса Куперу пришлось выслушать с начала весенних тренировок – даже при его практически безупречных подачах! Он и так под невероятным давлением.

– Можно попросить автограф? – Самая храбрая из хохотушек приближается к Куперу и протягивает ему фломастер, а затем ставит ногу на перекладину стула, изогнувшись так, что оголенное бедро под коротенькой юбочкой оказывается перед самым носом Купера. – Прямо здесь.

– Э-э… – Купер в замешательстве хлопает глазами. Эдди едва удерживается от смеха. – Может, лучше на салфетке или еще на чем-нибудь?

Постепенно собираются остальные друзья, и я ношусь туда-сюда с полными подносами напитков и закусок, которые исчезают почти мгновенно, стоит только поставить на стол.

– Как они там, справляются? – интересуется Эдди после моего пятого похода на кухню.

– Вполне. Мэнни уронил всего три эмпанады. – Я ставлю блюдо между ней и Бронвин. – Приятного аппетита.