Я смотрю, как они исчезают в комнате Оуэна, и меня охватывает странное чувство – смесь благодарности и сожаления. В воображении внезапно рисуется картина: вот через десять лет я иду по улице, случайно натыкаюсь на Нокса – интересного мужчину, у которого классная работа и потрясающая девушка, – и проклинаю себя последними словами за то, что когда-то видела в нем всего лишь школьного друга.
Допив эль, я наклоняюсь над раковиной сполоснуть стакан. Волосы падают на лицо, и я срочно чувствую потребность завязать их в хвост. Придется зайти в спальню.
– Эмма, я только резинку для волос возьму…
Сестра сидит на кровати, прихлебывая что-то из большой кружки с принтом Диких Котов. Перешагнув через кучу сваленной на полу одежды, я открываю свой шкаф и начинаю рыться в верхнем ящике. Под руки попадается розовая с блестками резинка.
– Смотри, что откопала. Наверное, еще классе в третьем забросила, – показываю я свою находку Эмме. И только тут замечаю слезы на ее щеках. Я закрываю шкаф, подхожу к кровати сестры и осторожно присаживаюсь на краешек. – Что с тобой?
– Ничего. – Сестра вытирает лицо, не выпуская кружки из руки, и жидкость проливается на ладонь. – Вот черт! – восклицает она и промокает ее краем блузки – действие одновременно привычное и незнакомое. Привычное, потому что я делала так десятки раз. И незнакомое, потому что Эмма не делала так никогда.
Я растягиваю резинку двумя пальцами.
– Что ты пьешь?
– Я? Ничего. Просто воду.
Эмма не пьет алкоголь. Не пьет на вечеринках, потому что не ходит на них, и уж точно не пьет в пятом часу дня дома, у себя в комнате. Но последнее слово она произносит так невнятно, что объяснений не требуется.
– Ты пьешь и плачешь. Почему? Переживаешь из-за Брэндона?
– Я с ним даже толком знакома не была, – бормочет сестра, опустив голову, словно говорит не со мной, а с кружкой. Ее глаза вновь наполняются слезами.
– Знаю… Все равно грустно, правда?
– Ты можешь уйти? – еле слышно просит Эмма. Я не двигаюсь с места, и она произносит еще тише: – Пожалуйста…
Она сто лет не говорила мне «пожалуйста», и я подчиняюсь. Но мне кажется неправильным просто взять и закрыть за собой дверь нашей спальни – словно я делаю то, что она просит, а не то, что ей нужно.
В пять часов мне приходится буквально отрывать Нокса от Оуэна. Мой брат совершенно влюбился в нового друга.
– Ты придешь к нам еще? – жалобно спрашивает он.
– Обязательно, – заверяет Нокс.
– Я тебя подвезу, – предлагаю я Ноксу. После того как Эмма попросила меня уйти, я все же один раз заглянула в комнату. Кажется, она уснула. Увиденная сцена по-прежнему не дает мне покоя – а может, сестра
Нокс кривится, вероятно припоминая все мои оплошности, едва не приведшие к авариям, однако покорно следует за мной к лифту.
– Спасибо, ты развлек брата. Охота за сокровищами сегодня удалась.
– Еще как! – Нокс прислоняется к стене кабины, засунув руки в карманы. – Оуэн – суперигрок. Так распланировал стратегию… Короче говоря, он превосходит меня на целую голову. – Лифт останавливается. Я выхожу первой, чтобы открыть машину. – Странно, игра мне кое о чем напомнила.
– Что ты имеешь в виду?
Нокс усаживается в «Короллу» рядом со мной.
– Ты ведь знаешь, что по ходу игры мы стараемся захватить сокровища? – Я киваю. – Так вот, есть разные способы убить противника. Можно застрелить, а можно заколоть.
– Я понимаю.
– А можно подойти к делу более творчески. Мой противник стоял на крыше здания, и я уже собирался столкнуть его вниз. И тут меня как громом ударило… Подобную картину я уже видел в день смерти Брэндона на той стройплощадке. – Мы выезжаем из темного гаража на залитую солнцем улицу. Нокс щурится и опускает защитный козырёк. – Я вспомнил его.
– Вспомнил? – У меня по коже пробегают мурашки. – Брэндона? – Нет. Я не готова услышать что-то новое о его гибели.
– Нет, – продолжает Нокс. – Шона. Произошла короткая вспышка в глубине сознания, и я увидел, как он стоял на краю обрыва с телефоном в руке. Как будто снимал фото или видео. А потом завопил: «Какого хрена ты здесь делаешь, Майерс?»
– На самом деле? – Я смотрю на Нокса и одновременно делаю поворот.
Раздается гудок, Нокс упирается руками в приборную панель.
– Ты куда? Красный!
– Черт! Простите! – Водитель встречной машины показывает мне недвусмысленный жест, и я поднимаю руку в знак извинения. – Серьезно? Это звучит вполне в духе Шона. Но… почему он так выразился?
Нокс удрученно хмыкает и потирает висок.
– Убей не помню. Я вообще не уверен, что так было на самом деле.
Я прикусываю губу и задумываюсь. Вся эта байка на тему «ударил Нокса, чтобы спасти» не выдерживает никакой критики. Но ведь Моника и Джулс тоже присутствовали на месте события и не опровергали слова Шона. Хотя Шон и Джулс теперь, как говорится, одна сатана, так что…
Тем временем мы подъезжаем к дому Нокса.
– Тебе надо почаще играть с Оуэном в «Баунти уорс», может, и память восстановится.
