– Что ж, езжай, Кэтрин, – сухо прервал ее муж. – Скатертью дорога! Я сам приготовлю ужин. Что-нибудь придумаю, как всегда.
Хлопнула парадная дверь, и воцарилась долгая тишина.
– Как будто так сложно заказать доставку! – пробормотала миссис Риордан напоследок, отчего Саймон едва не расхохотался.
Все-таки мама Джейка – крепкий орешек. Жаль, редко показывает характер, причем только когда остается наедине с собой. Она еще немного постояла молча – и вдруг вновь заговорила. Ее голос изменился, появились звонкие, задорные нотки. Услышишь такой тон – и сразу понятно, что человек улыбается, даже если не видно лица.
– Буду примерно через час, – щебетала миссис Риордан. – Захвачу пару вещей – и в путь. – Спустя пару мгновений тишины она добавила: – Я тоже жду не дождусь!
Когда мама Джейка убрала телефон и повернулась к дому, Саймон осторожно выглянул из-за перил балкона. Посмотри она наверх – сразу его заметила бы. Саймон увидел ее лицо, прежде чем она зашла в дом, и ясно понял: миссис Риордан любит работу гораздо больше, чем мужа.
Довольно любопытно наблюдать за людьми, когда они думают, что их никто не видит. К примеру, за миссис Риордан, которая сбросила фальшивую улыбку, как только партнер по теннису покинул их угловой столик в Загородном клубе Бэйвью. Теперь она, опустив голову, трет руками виски, словно хочет выскрести из мозга все, о чем только что услышала.
Или за Ванессой, которая с виду застыла на полпути от бассейна к бару, уткнувшись в телефон, а на самом деле поглядывает на миссис Риордан, находясь в замешательстве из-за ее подавленного вида. Ванесса всегда держит лицо на публике, поэтому странно видеть ее такой неуверенной, особенно в присутствии миссис Риордан. Мне приходят на ум слова Эдди, сказанные в кафе «Контиго»:
Протирая барную стойку, я долго гляжу на растерянную Ванессу. Гэвин, дежурный бармен этим вечером, толкает меня локтем.
– Я думал, ты только на свою девушку так пялишься, – усмехается он.
– Что? – переспрашиваю я, и тут до меня доходит. – Ни на кого я не пялюсь! – Я поскорее отворачиваюсь от Ванессы. Не дай бог и она вообразит себе невесть что. – Просто завис на пару секунд.
– Ну-ну, – качает головой Гэвин. Я сурово на него гляжу, и он говорит: – Ладно, ладно. Я и не думал сомневаться в твоей Любви-до-гроба. Просто она красотка. Ванесса, не Бронвин. Нет, Бронвин тоже красотка, но она занята, а ты явно не готов делиться, и вообще тебя лучше не злить, так что… – Он поднимает руки, мол, сдаюсь, и я натужно усмехаюсь. – Как думаешь, она свободна?
– Надеюсь, ты про Ванессу?
– Конечно. Мне жить еще не надоело.
– Понятия не имею.
Он приглаживает рукой волосы.
– Можешь узнать?
– Нет, – отрезаю я, и Гэвин вздыхает.
– Я бы с ней замутил, – говорит он, пока группа гольфистов, которые, видимо, только что закончили партию, рассаживаются у дальнего конца стойки. – Сколько тебе еще работать?
– Полчаса.
– Есть планы на вечер?
– Да. Мы с Бронвин готовим для отца ужин.
Точнее, готовить буду в основном я. Бронвин так неукоснительно следует рецептам, что, если я не вмешаюсь, до полуночи мы не поедим. Даже единственный стакан риса она отмеряет невообразимо тщательно. А Мейв – еще дольше. Сестры Рохас очень талантливы, только не на кухне.
– Семейная идиллия, – с ухмылочкой комментирует Гэвин. Махнув гольфистам, он кричит: – Уже иду, джентльмены!
Пока мы с ним болтали, Ванесса успела тихонько подобраться к столу миссис Риордан и теперь, присев на краешек табурета, оживленно что-то говорит. Я оглядываю барную стойку в форме буквы «U»: вдруг кому-то требуется моя помощь? Блондинистые мамочки в углу по-прежнему допивают персиковые «маргариты»; двое пожилых мужчин напротив меня так бурно обсуждают кандидата в конгрессмены, что еще не притронулись к виски, а парень, подошедший к стойке…
– Какого черта ты здесь забыл?!
Слова вырываются у меня прежде, чем я вспоминаю, где нахожусь. Я только что нагрубил посетителю с деньгами в руке, чего делать не положено. Даже если это Джейк, мать его, Риордан.
– Я тоже рад тебя видеть, Маколи, – язвит он.
Я крепко обхватываю себя за предплечья, чтобы ненароком ему не врезать. Чертов говнюк! Приперся в майке поло и штанах цвета лосося – такой же напыщенный качок, как в школе. Как будто не должен сидеть за решеткой всю оставшуюся жизнь за то, как поступил с Эдди. И со мной. И с Бронвин, Купером, Дженой, Саймоном…
Джейк бросает на стойку двадцатку. Его волосы начинают отрастать, и он все больше становится похож на себя прежнего.
– Шардоне, будь добр.
– Пошел к черту, – отвечаю я.
Он приподнимает брови:
– Это для мамы.
– Да плевать.
– Ты что, заставишь ее саму сюда идти?
Он, видимо, не понял с первого раза, поэтому я повторяю громко и отчетливо:
– Пошел. На. Хрен.
И глазом не моргнув, Джейк с ухмылкой садится на табурет.
