Обернувшись, он увидел гамак, растянутый между двумя деревьями, а в нем – девчонку чуть старше, чем он сам. Странно, что Саймон сразу ее не заметил, ну да ладно. За этим, собственно, он и пришел – поближе взглянуть на семейство Элтонов.
– Я Саймон Келлехер. Живу на этой улице, – нисколько не смутившись, солгал он. – Прости, что забрел к вам во двор. Думал, смогу здесь пройти к своему дому.
– Здесь не пройти ни к чьему дому. – Девушка спрыгнула с гамака и, прошуршав по давно не стриженному газону, остановилась в нескольких футах от Саймона. Это, по-видимому, была Челси – шетнадцатилетняя дочь Александра. Если, конечно, Элтоны не пускали в свой гамак кого попало. Честно говоря, Саймон не ожидал от нее такого напора.
– Впервые тебя вижу, – сощурив глаза, процедила она.
– Я недавно сюда переехал, – сказал он.
Еще одна ложь. Саймон с рождения жил в этом проклятом городишке.
Челси пожала плечами. Она явно была не из общительных, к чему Саймон отнесся с уважением. Он тоже не вел бы вежливых бесед, заявись кто к нему во двор.
– Окей. А теперь вали, – сказала она, махнув в сторону улицы. – Туда, откуда пришел.
Саймон немного опешил.
– Возможно, ты знаешь моего друга, – ляпнул он.
– Какого друга? – спросила Челси.
Холодная, оценивающая недоверчивость в ее глазах заинтересовала Саймона; похожий взгляд он порой ловил в зеркале.
– Джейка Риордана, – ответил он, внимательно следя за реакцией.
На ее лице не промелькнуло ни тени узнавания.
– Не слышала о таком.
– Не волнуйся, – заверил Саймон, – скоро услышишь.
Когда в замке поворачивается ключ, мы с сестрой подскакиваем, словно услышали выстрел.
Мы с вечера субботы места себе не находим – с тех пор, как нашли в рюкзаке Оуэна шнурок, принадлежавший Регги.
– Что бы ни случилось, на этот раз мы не станем его покрывать, – твердо сказала я Эмме, про себя отчаянно молясь, чтобы у брата нашлось разумное оправдание.
Может, он случайно наткнулся на шнурок? Или купил точно такой же? Потому что все остальное попахивало безумием: Оуэн ни за что не напал бы на Регги Кроули, несмотря на неприязнь, и уж конечно не напал бы на меня.
Правда ведь? Даже невзирая на тот факт, что тринадцатилетнему мальчишке не под силу такое провернуть, Оуэн никогда, ни за что не причинил бы никому вреда.
– Согласна, – кивнула Эмма. – Впрочем, выводы делать рано. Сначала поговорим с ним.
Субботней ночью мы с сестрой и глаз не сомкнули. И следующей ночью тоже – после того, как мама сообщила нам, что Оуэн вернется домой на несколько дней позже, когда его друг Бен уедет с родителями на отдых. И наконец, прошлой ночью Мейв отправила в общий чат Команды Бэйвью сообщение:
От этого мои мысли приняли совершенно мрачную окраску. Ведь я успокаивала себя тем, что Оуэн наломал дров под влиянием Джареда Джексона, а Джаред больше недоступен. Но теперь…
– Как думаешь, может эта Челси оказаться кем-то вроде Джареда? – спросила я Эмму, показав ей сообщение Мейв. – Манипуляторшей, которая ищет уязвимых людей…
– Не спеши с выводами, – оборвала меня сестра.
Обсуждать эту тему дальше она отказалась, и мы разошлись по кроватям, чтобы еще одну ночь проворочаться без сна. Сегодня утром, когда мама встала на работу, мы с Эммой, зевая, уже сидели на кухне с большими чашками кофе.
– Чего это вы так рано? – поинтересовалась мама.
– Мне скоро в кафе, – солгала я.
Сегодня у меня выходной, а если я не работаю, раньше десяти меня не поднять.
– Не спалось, – призналась Эмма. Встретив тревожный мамин взгляд, она добавила: – Фиби так громко храпела… Отвыкла я от общей комнаты.
– Ах вот в чем дело, – расслабилась мама. – Пожалуй, хорошо, что вы такие ранние пташки. Скоро вернется Оуэн. Проследите, чтобы он позавтракал. Родители Бена – вегетарианцы, а вы ведь знаете, какой Оуэн привереда.
– Знаем, – кивнула Эмма.
И вот мы с ней сидим, как часовые, на табуретках возле кухонной стойки, слушая, как в стареньком дверном замке невыносимо медленно поворачивается ключ.
– Господи, – бормочет Эмма. – Мы как в фильме ужасов, да?
– Причем уже месяца три, – отзываюсь я.
Дверь со скрипом открывается, и заходит Оуэн с синей спортивной сумкой на плече. Рыжевато-русая челка свисает на глаза; футболка, которую он, видимо, не менял с субботы, вся измята.
