Нашелся и он. В этот раз Чичиков не поскупился и вытащил распечатанную, но почти полную пачку папирос без фильтра «Беломорканал». Удобная вещь для курения анаши. За границей таких сроду не выпускали. Приходилось тамошним торчкам делать самокрутки, что крайне неудобно. Те из них, кто посетил Союз, вывозили «Беломор» чемоданами, будто надеясь запастись им на всю жизнь.
– Через паровозы вставит, – сказал Чиша и начал выбивать из папирос табак.
Забивать в гильзы ганджубас, конечно, доверили хозяину. И он, немного гордясь этой ролью, легко приготовил три «корабля». Действительно, так поперло. Паровоз запускался ведущим, взявшим прикуренный горящий «Беломор» обратной стороной в рот и выдувающий через него воздух со всей силы. Остальные, соблюдая очередь, ловили ртом едкий дым, который вылетал вместе с длинными искрами. Напоминало это дымящую паровозную трубу. Укуривались ребята на весь объем молодых и еще здоровых легких. Три «корабля» закончились минут через десять, но этого всем хватило.
У Кокса внезапно родилась идея сварить кастрюлю тонкой лапши, заправив соусом «Анкл Бенс», непочатая банка которого дожидалась своего звездного часа у него в холодильнике на самом видном месте. На этикетке красовался жирный, пожилой негр. Непонятно, он из себя выдавил этот соус и назвал своим именем, или банка сама являлась собственностью дяди Бена. Особенности перевода, скорее всего, но это никого не парило. Лапша с ним получалась офигенно вкусная, а по обкурке давала возможность всем обожраться так, чтоб повылазили из орбит глаза. После употребления блюда хотелось смеяться, рассказывая всякую хрень и новые сплетни.
По ходу высокоинтеллектуального разговора первым из темы вышел Лифчик. Молодой человек среднего роста, блондин с бесцветными пустыми глазами, не выражавшими никакой мыслительной деятельности. Прозвище он получил из-за своей фамилии, Ливков, и как все присутствующие обожал тяжелый рок и рейв. Папа Лифчика прославился тем, что в жару всегда засовывал голову в холодильник. В такой позиции он оставался до охлаждения мозгов. Кондиционеров в те далекие времена, конечно, еще не было.
– Есть новая фишка. Короче, поехали к «Сливе»[1]. Там глухонемые телки торгуют героином, можно попробовать.
– Поехали, – сразу согласился Чиша, любитель покайфовать.
– Поехали, – оживился Кокс.
– Можно, – задумчиво пробормотал Маркел.
Все резко перестали жевать и уставились на Лифчика. Он раздулся, а его и без того круглое лицо стало похожим на шар. На руках у него имелся псориаз, который он почему-то не торопился лечить. Но тогда это ровным счетом не имело никакого значения. Современные молодые люди, объедавшиеся лапшой, ранее перепробовали все: галлюциногенные грибы, мескалин, гашиш, анашу, винт, кокс, ДМТ, алкоголь и групповой секс. Ничто уже не цепляло, как раньше. А слово «героин» буквально ударило кулаком в нос, да так, что из глаз посыпались искры и в груди загорелся огонь. Проснулось непреодолимое желание прикоснуться к чему-то новому, неизвестному и оттого крайне привлекательному. Слово пугало и влекло одновременно. Оно было созвучно слову герой, а ими хотят стать все.
До этого по-настоящему сильное впечатление вызвал разве что ДМТ – ди-метил-трептонин. Его смешивали с «Фантой» и в таком виде употребляли. Наркотик, под действием которого видения казались более реальным, чем сама жизнь. Мерещилось разное, в зависимости от нации и вероисповедания принявшего. Значение также имело отношение человека к квантовой механике, физике и другим наукам. Все вышеперечисленное накладывало на глюки отпечаток. В целом все пробовавшие сходились во мнении, что душа отделяется от тела и путешествует по закоулкам вселенского сознания. Медицинские опыты с мозгом, весьма неприятные. Повторять никому не хотелось.
Широкой публике ДМТ стал известен благодаря напитку «айяуаска», компонентом которого являлся. Этим пойлом шаманы в Латинской Америке потчевали доверчивых туристов, проводя свои обряды, конечно, не бесплатно. Только напиток вызывал рвоту, понос и спазмы. Иногда принявшие его умирали. Но полноценного ухода от настоящего с выходом в астрал он не давал. Причина скрывалась в его составе. Помимо ДМТ доморощенные химики-жрецы в него добавляли много всякой дряни, растущей и живущей на их континенте. А из дряни, как известно, бриллиантов не получишь.
У человека одна-единственная непарная железа – пинеальная. Расположена внутри головы, спрятана глубоко, рядом с позвоночником. Состоит из так называемых кирпичиков того самого ДМТ. Максимальный выброс в мозг случается в момент смерти. Гормон из пинеальной железы уходит в мозг диффузионным методом, то есть путем простого смешивания с кровью и мозговой жидкостью. Этим некоторые ученые объясняют и свет в конце туннеля, и ангелов, которых видят умирающие. Железу также называют «третий глаз» или «молекула души». Так что сравнивать айяуаску с ДМТ как минимум некорректно.
