Еще лет шесть или семь назад, когда первые атомные моторы только начали проникать в космос, их применение на носителях казалось маловероятным. Все-таки, грязноватая это штука, газофазный двигатель, из-за чего применять их имело смысл только в дальнем космосе, за пределами радиационных поясов. Но годы интенсивного совершенствования, огромные вложенные средства и подсказки потомков позволили повысить контроль над урановой плазмой настолько, что выхлоп содержал минимум опасных долгоживущих изотопов. Более того, прогресс в этой области породил еще одно технологическое ответвление.
Термоядерный реактор, как известно любому обитателю второй половины двадцать первого века, вполне технически осуществим, и не является чем-то несбыточным. Что самое смешное, это известно и любому обитателю второй половины века двадцатого, только он еще не представляет гигантского масштаба технических проблем, которые необходимо преодолеть. Потомки не стали делиться этой технологией по нескольким причинам. Во-первых, получение энергии резонанса сделает термояд попросту ненужным. Во-вторых, размеры и масса термоядерных реакторов не позволят оторвать их от Земли в обозримом будущем. В-третьих, никто не мешает при необходимости их все-таки разработать, опираясь на собственные силы. Как, например, наличие газовых турбин не мешает нам помнить, как правильно строить паровые машины. Ведь если инженеры смогли обеспечить магнитную стабилизацию относительно тяжёлого урана и достичь температур в десятки тысяч градусов, то вполне можно научиться удерживать в этой же рабочей зоне смесь дейтерия и трития. И выход энергии на единицу массы получим всемеро большую, и в виде приятного дополнения полную потерю всяческой активности по вылете из сопла, если речь идет о двигателях. Но опять же, все упрется в габариты и массу, поэтому альтернативы ядерным движкам до внедрения технологии резонанса нет и быть не может.
Спустя десять минут вторая ступень дотянула до орбиты двести тонн воды в огромной изолированной емкости, отстыковалась и перешла в свободный полет. В ее баках еще оставалось немного водорода, чтобы суметь затормозить до комфортной суборбитальной скорости и вернуться домой, теплозащитный экран на переднем торце выдержит нагрев от входа в атмосферу. Дальше, раскроются парашюты, чтобы дорогая и сложная машина, содержащая, помимо прочего, уйму покрытых платиной деталей, смогла плавно опуститься в воды Каспия. Благодаря огромному резерву массы корпус ступени сделан достаточно прочным и 'оморяченным', то есть, способен выдержать краткое купание в соленой воде. С другой стороны, двигатели и нежную начинку лучше в воду не макать…
Королев остановил пленку в момент, когда фиолетовый факел почти перестал быть различим на фоне неба и усмехнулся, вспоминая, как непросто проходил поиск решений. Разумеется, все аргументы против спасения и повторного использования ступеней были актуальны, пока ракеты летали только на 'химии'. Ядерная тяга дала то, чего не хватало раньше, а именно, огромные резервы по массе. А следовательно, и по прочности конструкции. Но как приземлить ступень без повреждений, мягко? Очень заманчиво было бы сесть на твердую площадку вертикально, на реактивной тяге. Но включать ядерный движок ниже пятидесяти километров было не только глупо, но и прямо запрещено международными договорами. В таком случае, пришлось бы возить с собой еще один набор химических двигателей мягкой посадки, для которых банально не было места. А посадка на парашюте все равно не даст мягкого касания и ступень, скорее всего, будет повреждена.
Оставалась посадка на воду. Центр тяжести пустой ступени смещен в переднюю часть, а парашютные контейнеры расположены сзади. Таким образом, машина благополучно нырнет носом в воду, и все бы хорошо, но как защитить двигатели и начинку от воды? Именно это и стало главной проблемой. Были предложения втягивать сопла и закрывать все крышкой, но из-за сложности концы с концами не сходились. Затянуть торец ступени пленкой тоже не получалось.
Решение пришло неожиданно и оттуда, где его не ждали. Кто-то из молодых инженеров с Энергомаша увидел, как происходит ремонт в административных зданиях предприятия и как строители ловко устанавливают оконные переплеты, заливая щели новомодной полиуретановой монтажной пеной. (в нашей истории пену начали применять в строительстве с начала 80-х, в АИ на несколько лет раньше — прим. авт.) Молодежь не побоялась прийти с такой безумной идеей к Глушко, а Валентин Петрович сразу протолкнул ее 'наверх', мгновенно оценив простоту и гениальность. Подключили химические институты и вообще всех, кто мог помочь. Поставили задачу сделать быстро твердеющую на воздухе пену с максимальным коэффициентом расширения и минимальным давлением, и через полгода провели испытания. Как выяснилось, для застывания пены при полной изоляции нижнего торца ступени требовалось пять минут, это как раз чуть меньше времени, чем длится спуск на парашютах. Зато, гидроизоляция получилась идеальной, а застывшую пену очень легко удалить.
