В самом центре танцпола зажигала Юля с каким-то татуированным качком в шортах и с голым торсом. Похоже, здесь никто в одиночестве на ночь не останется.
А у меня в ход пошла тяжелая артиллерия – текила с солью и лаймом. Следом несколько рюмок виски. Снова косяк, тяжелый дым наполнил легкие.
Я почувствовал чьи-то пальцы, которые приятно гладили руки, плечи, спину. Я коснулся языком сладких губ, стирая остатки помады. Мои пальцы зарылись в длинные волосы.
Мы танцевали, и наши тела находились в опасной близости друг от друга, возбуждение чувствовалось каждой клеточкой кожи. Животная страсть горела в глазах. Наши губы снова слились, я ощутил ее язык у себя во рту. Легкий привкус вина и травки.
Мы пробрались сквозь толпу, споткнулись на лестнице, упали и громко рассмеялись.
Преодолев опасный для нас в тот момент подъем, открыли первую дверь. Какой-то парень трахал бабу на полу прямо посреди комнаты. Мы рассмеялись и пошли дальше, держась за руки. В коридоре две девушки ласкали себя пальцами, прижавшись к стене.
Следующая комната оказалась пустой, мы сорвали остатки одежды друг с друга, и наши тела слились воедино.
Я проснулся от криков, доносившихся снизу. Орала девчонка, кажется отчитывая за что-то своего парня. Послышался звук бьющегося стекла, а затем хлопок дверью. Все смолкло.
За окном стоял пасмурный октябрьский день. Я лежал, размазанный по кровати, не в силах пошевелиться. Тело болело, суставы ныли, будто я вчера пробежал марафон. Собравшись с силами, я перевернулся и оглядел комнату. Рядом со мной спала голая девушка, имени которой я не знал. На мне одежды тоже не было, не считая носка на левой ноге.
Я попытался встать, но резкая головная боль уложила меня обратно. Из груди вырвался стон. Со второй попытки мне удалось кое-как сползти с кровати. На полу лежала пустая бутылка из-под текилы, на которую я успешно наступил и чуть не грохнулся в кровать во второй раз. Рядом валялись использованные презервативы, я насчитал как минимум три штуки. Да уж, веселая ночь выдалась.
Девушку, вместе с которой очухался в одной койке, я видел впервые. По крайней мере мне так казалось. Хотя смутные воспоминания проскальзывали, кажется, мы познакомились во время танцев. Но ее имя так и не всплыло у меня в голове.
Под кроватью я обнаружил свои кеды. Куда делась остальная одежда, я не имел ни малейшего понятия. Обхватив голову руками, я ползал по комнате, пытаясь найти хоть что-нибудь еще. Безрезультатно. Виски простреливала боль. Я стянул с постели простыню, завернулся в нее, как Юлий Цезарь, и в кедах и одном носке вывалился в коридор.
В доме стояла мертвая тишина, а в гостиной царил разгром. На полу спали люди, вокруг них валялись разбитые бутылки, рюмки, растекались лужи разлитого алкоголя. Подошва прилипала и с мерзким звуком отклеивалась от пола. Посреди комнаты стоял барный стул с оторванной сeдушкой. На столе храпело толстое тело, вместо подушки у него была грязная тарелка из-под мяса. Тело издавало протяжный свист, переходивший в похрюкивание.
Одежда была раскидана повсюду. В этой свалке я попытался найти свои джинсы и куртку. К счастью, в груде вещей рядом с барной стойкой я раскопал часть своих шмоток. Правда, радость длилась недолго – худи оказалось насквозь мокрым и воняло то ли мочой, то ли пивом. Я решил остановиться на втором варианте, думать о том, что кто-то помочился на эту кучу одежды, совершенно не хотелось. Джинсам повезло больше, промокла всего одна штанина.
Во рту было сухо, как в пустыне. Я открыл холодильник в надежде найти минералку или хотя бы колу. И опять неудача – там стояло несколько банок пива, бутылка водки и текила. От одного вида алкоголя во мне проснулся рвотный рефлекс. Но выбора не было. Я открыл пиво и жадными глотками осушил почти всю банку. Сразу стало легче, даже головная боль немного утихла.
Около дивана, на котором мы вчера вечером курили косяки, дожидался как ни в чем не бывало мой рюкзак. Его даже ничем не облили!
Я скинул с себя простыню и с отвращением начал натягивать мокрую одежду. Тусоваться на даче в октябре, конечно, весело, но возвращаться домой в такой холод, особенно в джинсах, облитых пивом, не сильно приятно.
Ко мне потихоньку возвращались воспоминания. Последнее, что я хорошо помнил, – это как Вано принес косяк. Вспомнил, как мы пили пиво на улице. Юлю, обнимавшуюся с татуированным парнем на танцполе… Опоссума, кажется он снова блевал… Воспоминания приходили ко мне обрывками. Я танцую с девушкой… Она целует меня в губы… Мы раздеты и пьем текилу прямо из горла… А дальше? Дальше пустота, ничего…
Парень, лежавший на столе, застонал. Решив перевернуться, он грохнулся на пол. Тарелка, на которой он спал, тоже упала и разбилась. Вскочив, толстяк начал озираться с ошалелыми глазами, явно не понимая, где оказался. Увидев меня, он что-то пробормотал себе под нос и побрел в сторону холодильника.
Головная боль не давала мне покоя. Хотелось свалить отсюда побыстрее, нормально отоспаться и прийти в чувство.
