– На твои желания мне наплевать, здесь ты проигравшая, а я победитель. Никто не смеет командовать мной, – шептал я в темноту. – Можешь развлекаться с кем-нибудь еще, а меня оставь.
Я прикрыл окно шторкой и закрыл глаза.
Уснуть не получалось. Хотелось снова и снова смотреть на бегущие по пятам облака, читать их послания. Я откинул штору. Передо мной появился зловещий желтый глаз. Похоже, мое нежелание играть разозлило его.
И вот опять рисуются образы. Мои друзья остались позади, теперь на стуле сидел другой человек. Кто именно, я не мог разобрать. Тонкие нити облаков тянулись от его пальцев, словно веревки кукловода. Но и они вскоре остались где-то далеко.
С каждым преодоленным километром облачные картинки становились четче. Смеющееся лицо, безумное лицо. Мое лицо… Оно начинает рассыпаться на маленькие кусочки пазла. Рука с молотком, занесенная над лежащей девушкой. Это мое воображение или сама природа издевается надо мной? Два человека занимаются любовью. Торт с праздничными свечами взрывается ошметками.
Мгновение – и все образы растворились. Облака превратились в серую завесу. Даже луна куда-то исчезла. Она ушла, она не хочет больше видеть меня. Она поняла, что со мной нет смысла тягаться. Больше не нужно играть в эти глупые игры. Мой путь, полный событий, полный праведных важных дел, только в самом начале, главное – впереди. И этот одинокий глаз во тьме все видит, все знает. Главное – впереди…
– Молодой человек!.. Молодой человек, приехали! – откуда-то издалека донесся женский голос.
Я открыл глаза. Автобус стоял на автовокзале в Тамбове.
Еще не рассвело. Город меня встретил пронизывающим холодным ветром. Поеживаясь, я быстрым шагом направился в сторону бара «Одноглазый Джо».
Одна из букв «О» в вывеске все еще горела с перебоями, неоновый красный свет неприятно моргал. Вокруг валялись десятки бычков, вдоль стены стояли пустые бутылки из-под пива, в свете фонарей на грязном снегу виднелись кровавые пятна. Я улыбнулся. Все же я скучал по этому месту. Заведение было закрыто, но я дернул за ручку, надеясь на удачу. Безрезультатно.
Я двинулся дальше по безлюдным улицам. Пятиэтажки в полумраке казались безжизненными, мертвыми. Лишь в некоторых одиноких окнах теплился свет.
На центральной площади, которая, как во многих областных центрах, называлась площадью Ленина, возле монумента вождя революции стояла огромная искусственная елка. Разноцветные огоньки новогодней гирлянды бежали вверх и вниз по веткам дерева. В темноте новогодние украшения выглядели симпатично. Правда, территория вокруг превратилась в постпраздничную свалку. Мишура, конфетти, использованные бенгальские огни, коробки из-под фейерверков, пивные банки, бутылки из-под шампанского – весь этот мусор валялся под ногами. Второе число, а дворники еще не протрезвели.
Елка была огорожена невысоким деревянным забором. За ним лежали муляжи подарочных коробок с красивыми бантами, новогодние свертки и, совсем не к месту, как мне сначала показалось, черный мешок. Неожиданно этот мешок зашевелился и закряхтел. Только присмотревшись повнимательнее, я признал в этой бесформенной массе человека.
Слепив снежок, я кинул его в пьяницу. Тот громко хрюкнул, перевернулся на спину и хрюкнул второй раз. Я с интересом наблюдал за трансформацией мешка в бородатого мужика. В свете фонариков удалось разглядеть сочный фингал под его глазом. Дед Мороз, которого мы заслужили. Ноги мужика держать не хотели, не успел он встать, как его тело накренилось к забору, который уберег бедолагу от падения. Пьяница облокотился об него и только после этого заметил меня.
– С Новым годом! – весело прокричал я.
– Че?
По голосу мужика было понятно, что праздник явно удался.
– А-а-а, да, черт бы побрал этот Новый год блядский.
Я подошел ближе.
– Может, вам помощь нужна, «скорую» вызвать? Замерзли ведь.
– На хуй мне твоя «скорая»? – огрызнулся алкаш. – У тебя выпить есть что-нибудь? Или мелочь, может?
– Нет, сам на мели.
– Ну и вали тогда отсюда, чего вылупился?
Пьяница начал очищать одежду от налипшего снега. У него это не особо получалось. Плюнув, он попытался перелезть через забор, упал, выругался.
– Ты что, еще здесь? Вали, блядь, пока зубы не пересчитал тебе! – заорал мужик.
– Удачи! – на прощанье крикнул я.
Сам того не осознавая, я дошел до своего дома. Хотя теперь его уже трудно было назвать своим. Это была старая девятиэтажка. Квартира отца находилась на шестом этаже. Окна выходили во двор. Свет не горел. Батя, скорее всего, дрых, пьяный, на диване возле телика – восемь дней выходных, вряд ли он нашел занятие поинтереснее. Что бы отец сказал, зайди я домой вот так внезапно, без звонка, без предупреждения? Наверное, перекрестился бы, а потом спросил, на хрена я приехал.
И правда, а зачем я, собственно, приехал? Вопрос, на который я не находил ответа.
