– Знаешь, ты такая толстая, даже не знаю в кого… У нас все худые были… Я так вообще до сорока лет такая худая была, что даже не знаю, все говорили – маленькая Дюймовочка. Сейчас, конечно, я толстая, но это уже понятно. Но вот зато, когда я теперь толстая, то стала похожа на Екатерину Вторую. Я – Екатерина Вторая! Всегда хотела быть Екатериной Второй. Я, кстати, как Екатерина царица Вторая, привезла вам хорошую краснодарскую погоду. А то вы тут прозябаете. А я вот привезла жару. Видишь?
– Знаешь, мой Лёня сказал – этот сарафан можно отдать нищим. Он просто меня старит. Не-е-е-е, Лёня не знает, сколько мне лет. Что ты! Не дай бог! Я, кстати, скорую поэтому никогда не вызываю, если мне даже сильно плохо. Там же тетя приходит и сразу с порога спрашивает: сколько полных лет? Не-е-е… Я при Лёне скорую никогда не вызову. У меня вообще столько трав собрано и засушено, они мне как скорая. Я вот алой пила с медом, у меня, правда, потом такая аллергия по телу пошла, что пришлось скорую все-таки вызвать… У меня на подоконнике алой такой растет, приедешь, я тебе отрежу, в Москву заберешь, а то вам там лечиться нечем совсем.
– Знаешь, я купила тебе тулупчик 52-го размера. Что? Не будешь носить? Ну хороший, смотри, какой тепленький. Коричневый как раз. Я помню, ты всегда любила коричневые замшевые куртки. Нет? Ну че ты орешь? Ну… отдай тогда, кому подойдет. Да ладно-ладно, не тратила я деньги, не покупала я его, мне отдала одна женщина, ты знаешь, такая хорошая женщина, она тоже стихи пишет.
– Знаешь, что храм Василия Блаженного построили еще до Христа? А что в Википедии? А что такое – Википедия? Ну и что, что там пишут! Какой Иван Грозный! Это языческий храм, говорю тебе, это еще наши предки построили, еще даже Москвы не было. Это языческий храм в честь бога Ра! Говно вся эта ваша Википедия, что ты! Я тебе книжку дам почитать, там вся правда написана!
– Знаешь, что дольмены лечат от рака? У нас одна женщина пила настойку календулы и сидела возле дольмена целых три месяца – и вылечилась от рака. Ты проверялась на рак? Я вот не пойду никуда проверяться, я знаю, то надо делать, если че. У нас все там лечатся на дольменах. От бесплодия тут женщину вылечили. Еще там люди приезжают через костры прыгать. Но это не рядом с дольменами. Там рядом нельзя костры, там можно только лечиться. Костры мы жгем на речке, там, внизу под горой. Я вот по углям пошла, Наташенька, так здорово! Правда обожглась сильно, конечно… Надо пятки иметь такие, с наростами, чтобы не обжигаться. Это как, знаешь, такие рукавички есть силиконовые для того, чтобы кастрюли снимать с плиты, а есть пятки у людей с наростами, вот они по углям могут весь день ходить, хоть бы хны. У меня тоже есть наросты, но как-то не знаю, не помогли. В общем, болели в тот раз ожоги долго. Может, еще попробую, уже какой-то иммунитет будет от огня на пятках.
– А вот на этой фотографии Степа с какой-то девочкой сидит, смотри, она какая красивая! А он в нее не влюбился разве? Смотри, какой носик! Не знаю, прямо красивая. Актриса? Актриса, да… Ты, помнишь, тоже хотела актрисой стать. Но с твоей внешностью… Правильно, кстати, режиссер – это власть. Это хорошо, всеми командовать. Хотя красивого мужика все равно не удержать. Знаешь, мне мама говорила: красивый мужик – всегда чей-то еще. Поняла? Ухо востро! Не, ну эта девочка, ну чудо, очень красивая.
– Слушай, ты, конечно, очень нервная. Ты когда была маленькая, ты такая была хорошенькая, так слушалась меня! Такая нежная была! Всегда меня обнимала! Ты че такая грубая щас?
– МАМА, Я ИДУ КУРИТЬ И СПАТЬ.
Мама, я иду курить и спать, а еще я напьюсь. Ты говоришь непроходимые глупости, я могу их слышать, только когда напьюсь.
По трезвому – я не могу это слушать, извини. У меня кровь закипает, мне вредно, я тоже имею свои болезни, и одна из них – мигрень, а другая – алкоголизм. Ты своими текстами провоцируешь их обе. Мама, помолчи, почему ты так не ценишь тихий вечер!
Мама.
Я уже не готова на жертвы.
Да и ты, конечно…
– Мама, может, ты останешься еще на пару дней? Год не виделись…
– Да что ты… У меня там кизил цветет, помидоры надо поливать, там грядки, там лучок, там…
– Мама, приедешь летом?
– Каким летом, там помидоры-огурки созревают, там пчелы, куры, там …
У меня, мама, летом съемки, кастинги, экспедиции, репетиции, монтажи, футажи, хуежи…
Короче, ма.
Суть в том, что мы друг другу не нужны.
Когда случилось так, что стала от тебя беситься, а ты меня бояться?
В какой такой роковой момент хороший аналитик мог бы заявить – эти двое теперь отдельно.
Ты, наверное, думаешь, что вся беда пошла с того момента, как я села в самолет и улетела от тебя в дали дальние. Вопреки твоей сформировавшейся мечте о том, что я – младшая дочь – буду у кровати сидеть и стаканы с водой тягать. И умрем мы в лучшем случае в один день, в худшем – я еще годок поживу. Но все равно – уж по крайней мере до твоей смерти я все же буду при тебе.
Но!
Младшие дочери в сказках за аленьким цветочком хуярят. Вот и я. Туда же. Уехала, испарилась, ищи-свищи предательницу корней.