– Значит, вы здесь тоже с друзьями? – спрашивает Лу в надежде, что выглядит спокойнее, чем есть на самом деле. Не то чтобы ее действительно интересовало, почему эта девушка сюда пришла, – ее больше заботят ее отношения с Софией, почему они знакомы друг с другом. В воздухе такое напряжение, что Лу не может подавить укол ревности.
Девушка кивает на большую компанию неподалеку.
– Одному из моих друзей исполнился двадцать один. Мы почти закончили, – («Прекрасно!» – думает Лу), – но потом мы собираемся пойти в «Кэнди-бар». Если хотите, присоединяйтесь.
У Лу снова падает сердце.
– А… понятно, – кивает София. – Гм… да. Может быть…
Лу едва сдерживает эмоции: минуту назад она была на коне, думая, что девушка нацелилась на нее, а теперь – через несколько секунд – поняла, что ее интересует София, и София ей отвечает. Весь вечер, похоже, пошел насмарку, но она ничего не может поделать. Когда девушка удаляется, соблазнительно покачивая бедрами, Лу подавляет дрожь.
И вдруг Вик провозглашает:
– Терпеть не могу «Кэнди-бар». Это для молодежи.
– И меня туда не пустят, – говорит Хоуи.
Лу хочется захлопать в ладоши. Но только она слегка успокоилась, как девушка оборачивается, возвращается и говорит Софии:
– Да, пока мы не ушли, вы обещали мне дать свой номер, помните?
Лу не может поверить в такое нахальство.
– Угу, м-м-м… да, – отвечает София в крайней нерешительности. Она поспешно достает из сумки ручку, пишет на салфетке номер и протягивает девушке.
Анна и Стив сидят молча. Телевизор включен, но Анна уже не смотрит на экран. Она не может сосредоточиться, не может говорить. Она так рассержена на Стива, так разочарована в нем, что знает: если скажет что-нибудь, то не сможет скрыть своей злобы. Это только спровоцирует враждебность, которая неизбежно сопровождает его пьянство, поэтому лучше промолчать. Впрочем, то, что она сдерживает раздражение и злость, только еще более усугубляет ее внутреннее напряжение, она чувствует себя как упавшая на пол и помявшаяся жестянка с шипучкой, цилиндр накачан до такой степени, что, как только откроешь, жидкость с бешеной силой разлетится во все стороны.
Так они сидят полчаса. Наконец, Анна убирает одеяло с коленей, берет с кофейного столика мобильник и встает.
– А ты теперь куда? – спрашивает Стив.
– Приготовлю чашку кофе. – Анна не может сдержать злости. – А что, тоже хочешь?
– Конечно, не хочу.
– Ну и ладно.
– А зачем берешь мобильник?
– Потому что хочу позвонить.
– Не поздновато ли звонить?
Анна смотрит на часы. Он прав. Половина одиннадцатого. Единственный человек, кому она обычно может звонить в такое время, – это Карен, а ей в эту ночь – накануне похорон – вряд ли стоит звонить.
Анна задерживается в коридоре, задумавшись. Пожалуй, есть с кем поговорить, или хотя бы послать сообщение… Она идет на кухню и ставит чайник. Пока он греется, она набирает эс-эс-эс:
Она перечитывает написанное. Даже в этот час в ней не может уснуть профессионал. Она стирает «моего болвана бойфренда» и заменяет на эту фразу «меня самой». Таким образом она снимает обвинение со Стива. Анна прекрасно понимает, что неразумно вываливать свое настроение на Лу в половине одиннадцатого вечера в пятницу. Она нажимает копку «послать» и барабанит пальцами по стойке.
Ей бы хотелось поговорить с Лу прямо сейчас, но вероятность того, что ее телефон сейчас включен, или что она услышит его, ничтожна. И Анна вынуждена ждать и сдерживать свои чувства.
– Так куда? – спрашивает Хоуи. Они столпились около ресторана. – Как насчет «Головы королевы»? Там открыто допоздна.
– Конечно, – говорит Вик, и Лу с облегчением видит, что София согласно кивает.
Пока они с Софией прекрасно ладят. София довольно подробно рассказала Лу о большей части своей жизни, и как-то так получилось, что Лу в ответ поведала о себе гораздо больше, чем намеревалась. Она рассказала Софии не только о своей работе и друзьях в Брайтоне, но коснулась и того, что привело ее в этот город, о своих политических убеждениях и многом другом. Сигналы были бы хороши, но…
